«В осеннюю гололедицу, возвращаясь домой со сбора милостыни, бабушка Акулина поскользнулась, упала и сильно разбилась. Когда она барахталась на панели, пытаясь встать, её увидел знакомый полицейский, подошёл к ней и, думая, что она, по обыкновению, „выпимши“, стал ругаться…»
«…В понедельник на Фоминой рано утром Влас Мигушкин вышел из своей избы. Это был мужик лет тридцати, среднего роста, прямой и крепкий, с светло-русой бородой и чистым взглядом голубых глаз. Помолившись на четыре стороны, он не спеша надел на голову картуз и пошел от своего двора вниз по селу, к речке, отделяющей их владения от наделов других деревень. В одной руке его было железное ведро, и он, слегка...
«В селе Райбуже, как раз против церкви, стоит двухэтажный дом на каменном фундаменте и с железной крышей. В нижнем этаже живет со своей семьей сам хозяин, Филипп Иванов Катин, по прозванию Дюдя, а в верхнем, где летом бывает очень жарко, а зимою очень холодно, останавливаются проезжие чиновники, купцы и помещики. Дюдя арендует участки, держит на большой дороге кабак, торгует и дегтем, и мёдом, и скотом, и...
«У Маргариты Николаевны репутация умной женщины. К ней приходят за советом в психологически трудную минуту. Исключительно женщины. В материально трудную минуту к ней не приходят. Вполне логично. Раз она умная, значит, денег не даст…»
«Заспорили муж с женой: чья работа труднее. Муж говорит: «Что у тебя за дело? Все в избе да на дворе. Замерзнешь – отогреться недолго; жарко станет – в холодке посидишь. Попробовала бы ты по-нашему: в поле попахать или в лесу зимой дров порубить – узнала бы: каково хлеб достается»…»
Рассказ-гипотеза, повествующая о том, как появлялись у наших предков правила семейной жизни. Народы и племена, у которых сексуальные контакты никак не были регламентированы, попросту вымирали от повальных болезней, и ни сила, ни ловкость, ни охотничьи умения не могли им помочь.
«… Лорд Гленарван начал с того, с чего привык начинать всюду, где бы ни появлялся: водрузил на горе флаг и сказал по-английски: – Этот остров… мой немножко будет. Произошло недоразумение. Эфиопы, не понимавшие никакого языка, кроме своего, из флага сделали себе штаны. Тогда лорд стал пороть эфиопов под пальмами, а перепоров всех, вступил в переговоры с Сизи-Бузи и от последнего узнал, что этот остров – его,...
«Как и все в этой жизни, события начались с вещей будничных и ничем не примечательных. Мы с Равилем слегка подзадержались за пивом – недалеко от Белорусского вокзала, рядом с часовым заводом, в полуподвальчике. Вы наверняка знаете это местечко. Пиво там разливает Фатима, женщина красивая, улыбчивая и, самое главное, к нам с Равилем относится с неизменным гостеприимством. Даже подарки дарит в дни рождения,...
«Как-то в летнюю ночь в Шексне родилась рыба-щука. Да такая зубастая, вишь, что Боже помилуй! Собралися все рыбы: и лещик, и ершик, и окунь, Поглазеть на нее, подивиться великому чуду…»
Василий Александрович Вонлярлярский (1814–1852) – популярный русский прозаик середины XIX века. Зарубежные впечатления писателя лежат в основе рассказа «Байя» Впервые в кн.: Раут. Литературный сборник в пользу Александрийского детского приюта. Издание Н. В. Сушкова. М., 1851, с. 64–75. Фрагменты чернового автографа сохранились в ГАСО (ф. 1313, оп. 2, ед. хр. 17, л. 32–33 об., 34 об.-35 об.).
«Глухая полночь. Строем длинным, Осеребренные луной, Стоят кареты на Тверской Пред домом пышным и старинным. Пылает тысячью огней Обширный зал; с высоких хоров Ревут смычки; толпа гостей; Гул танца с гулом разговоров…»
«Бал разгорался час от часу сильнее; тонкий чад волновался над бесчисленными тускнеющими свечами; сквозь него трепетали штофные занавесы, мраморные вазы, золотые кисти, барельефы, колонны, картины; от обнаженной груди красавиц поднимался знойный воздух и часто, когда пары, будто бы вырвавшиеся из рук чародея, в быстром кружении промелькали перед глазами, – вас, как в безводных степях Аравии, обдавал...
«Как прекрасно солнечное лето, понимаешь в промозглом декабре. Наступив в лужу, я обозлилась до крайности. Ну что это за погода такая? Через пару дней Новый год, а термометр показывает ноль градусов, с неба сыплется мелкий дождь, на асфальте потоки воды. Ну где хороший московский снегопад? Где ярко-голубое зимнее небо?..»
Юный народоволец, выдавший под пытками своих товарищей, всю жизнь терзался муками совести. Поэтому, находясь на гибнущем «Титанике», уступил своё место в шлюпке бедно одетому студенту. Спасённый стал миллионером и спас от расстрела в застенках ЧК дочь своего спасителя. Эта история была изложена в повести, публикация которой помогла воссоединиться двум влюблённым парам.
«…Бледен лик твой, бледен, дева! Средь упругих волн напева Я люблю твой бледный лик. Под окном на всём просторе Только море – только в море Волн кочующих родник…»
«…Зодчий Трезини был любителем-органистом в церкви на Невской першпективе. На церковных хорах, в светлых волнах ораторий, ему явилось нежное золотое видение петропавловской стрелы, высокой, сильной, бьющей ввысь, и в небесном ее полете гармоническая музыка, святая музыка над Санкт-Петербургом. Петропавловские куранты – дрогнут ломкими перебоями, смолкнут тончайшим звенением… Куранты были молитвой...
Вор-рецидивист по кличке Бобыч, вернувшись после очередной отсидки, сколотил банду из дворовых ребят. В районе стали происходить кражи и расцвела торговля наркотиками. Но недолго длиться беспределу, на пути преступников встает молодой сотрудник уголовного розыска Дмитрий Нестеров.