«Так было и в ту ночь, когда без двадцати три смолк рев мощных „мерседесов“ и настала какая-то странная тишина. Я был абсолютно один в этой своей комнате, в этой жарко натопленной комнате, которую я снимал всего за сорок баксов. И вдруг понял, чего, быть может, эта великая книга от меня и хотела: что мир вовне никогда не изменится и что он всегда будет мне враждебен, всегда будет сильнее, но что и у меня будет...
«Колька и Васька – соседи. Обе дачи, где они жили, стояли рядом. Их разделял забор, а в заборе была дыра. Через эту дыру мальчуганы лазили друг к другу в гости. Нюрка жила напротив. Сначала мальчишки не дружили с Нюркой. Во-первых, потому, что она девчонка, во-вторых, потому, что на Нюркином дворе стояла будка со злющей собакой, а в-третьих, потому, что им и вдвоем было весело. А подружились вот как…»
«Во всех кабачках и ресторанах Парижа можно спросить на десерт лесные орехи, миндаль, изюм и вяленые фиги. Надо только сказать гарсону: дайте мне „нищих“, и вам подадут аккуратную бумажную коробочку, в которую заключены все эти четыре сорта заедок, столь любимых когда-то и у нас, в бывшей богатой торговой тысячеглавой Москве…»
«Прозеванным гением» назвал Сигизмунда Кржижановского Георгий Шенгели. «С сегодняшним днем я не в ладах, но меня любит вечность», – говорил о себе сам писатель. Он не увидел ни одной своей книги, первая книга вышла через тридцать девять лет после его смерти. Сейчас его называют «русским Борхесом», «русским Кафкой», переводят на европейские языки, издают, изучают и, самое главное, увлеченно читают. Новеллы...
Название рассказа «Четыре пилота» недвусмысленно указывает на то, кто именно будет нести на своих мускулистых плечах лязгающую сюжетную махину. Однако в центре повествования вовсе не пилоты – Мамонтов, Ниткин, Пейпер и Саржев – но сама авиация (пусть и аэрокосмическая). Самые проникновенные словесные адажио этого текста посвящены ей, посвящены полету и всему тому, что делает его возможным: качествам...
В третью книгу стихов Михаила Ромма вошли избранные произведения, написанные в период с 2004 по 2010 годы. Вокруг бушуют страсти, рушатся и восстают из пепла режимы и правительства, митингуют несогласные, маршируют согласные… Общественные и семейные проблемы и вообще земные страсти не мешают автору смотреть на мир сквозь призму поэзии. Перед нами книга самобытного, удивительного поэта – нашего...
Пьесы о любви, о последствиях войны, о невозможности чувств в обычной жизни, у которой несправедливые правила и нормы. В пьесах есть элементы мистики, в рассказах – фантастики. Противопоказано всем, кто любит смотреть телевизор. Только для любителей театра и слова.
Перед Вами книга, в которую вошли рассказы, составляющие дебютный авторский сборник Ноэла Морриса «Четыре всадника». Каждый из них наполнен мистикой, ужасом и саспенсом, а благодаря фантазии автора вы сможете переместиться в различные места: в местную городскую больницу, в которую решили наведаться четыре всадника апокалипсиса, а также в кошмары, которые живут в голове каждого.
Игорь Исаев родился и вырос в Баку, учился в Киеве, долгое время живёт в Москве. В первом сборнике автора завораживающе сплетаются разные мотивы, ритмы, стили, времена, краски, запахи, и это замечательно – ведь именно «на стыке» рождается всё самое интересное!
Молодой хирург похищает четырёх человек, повинных в смерти его невесты. Он запирает своих пленных в отдельные камеры со стеклянными стенами, чтобы заставить их пожалеть о том, что они сделали. Каждому из них уготована своя казнь.
«Здесь, на этом перекрестке, расположены на двадцати квадратных аршинах: церковь, родовспомогательная клиника и трактир, которые вместе обслуживают ход четырех вечных рычагов жизни: рождение, любовь, насыщение и смерть – весь круговорот человеческой зыбкой жизни…»
«Еще не успевают закрыться двери театров, как уже начинаются художественные выставки, число которых растет с каждым годом, потом концерты, еще концерты, еще выставки. И все концерты и выставочные залы полным-полны, да и вне их, на улице, дома, в гостях, в газетах вы сталкиваетесь с отголосками пережитых художественных впечатлений…»
«Я помню, как мы бежали по лесу, как жужжали пули, как падали отрываемые ими ветки, как мы продирались сквозь кусты боярышника. Выстрелы стали чаще. Сквозь опушку показалось что-то красное, мелькавшее там и сям. Сидоров, молоденький солдатик первой роты («как он попал в нашу цепь?» – мелькнуло у меня в голове), вдруг присел к земле и молча оглянулся на меня большими испуганными глазами. Изо рта у него текла...
«В американский город Сан-Франциско прибыл корабль «Юг» из Англии. На том корабле служил матрос Гарт, пьяница и игрок. Все свое жалованье он тратил на попойки и игру в карты. За несколько дней до отправления корабля обратно в Англию Гарт тяжело заболел. Его положили в больницу, и доктор объявил матросу, что жить тому осталось не более трех дней. Тогда Гарт послал за своим приятелем Смитом, который...
«Любимым местопребыванием пана Николая Потоцкого было наследственное его местечко Бучач на Подоле. Местечко это расположено среди самых живописных окрестностей, на реке Стрыпе. Здесь, по низменным берегам извилистой реки, текущей между холмами, виднеются среди зелени пирамидальных тополей несколько костёлов, базилианский монастырь, ратуша и сотни полторы небольших домиков, рассеянных по холмам и по...
«… Нет на свете человека деликатнее и воспитаннее чеха… Он ласков. Он заботлив. Он внимателен. Невозмутим. Всегда прекрасное расположение духа. Исключительно любит нас, русских. Я никогда не видел, чтобы чех в обществе вышел из себя. А для меня нет ничего приятнее, как взвалить на свои плечи самую трудную задачу в мире… Поэтому я решил вывести чеха из себя… »
«Осенью в Пустыне наступает пора внезапных, злых, ледяных пыльных бурь. Осенью новичкам не следует удаляться от базы. Даже если неделю стоит тишь. Буря обязательно случится. И чем дольше затишье, тем злее буря. И уж, конечно, лишайники Ступенчатого каньона, какими бы редкими и желанными они ни были, не стоят того, чтобы на седьмой день затишья садиться в легкий флаер и нестись к каньону. Рассчитывая вернуться...
«Бешеная агитация против Советской власти среди чехо-войск ходом событий потерпела крушение. Судно чешской контрреволюции село на мель. «Гениальная» чуткость французского генерала Жанена, который руководил чешскими войсками, кончилась полным разгромом армии Колчака, капитуляцией польских легионов и сербских полков, признанием чехо-войсками Советской власти, расстрелом адмирала Колчака и др....
«Канарейку за чижика замуж выдали и свадьбу на славу справили. В магазине «Забава и дело» купили новенькую кирку; за пастора ученый снегирь был; скворцы величальные песни пели, а для наблюдения за порядком полициймейстер отряд копчиков прислал. Чуть не со всего леса птицы слетелись на молодых поглазеть, да и почтенных гостей нашлось довольно. У чижа был шафером зяблик, у канарейки – соловей. Сам ястреб к...
«Растянувщись на спин на жесткой постели и оглядывая блуждающимъ взоромъ трещины на потолк, журналистъ Хуанъ Яньесъ единственный обитатель камеры для политическихъ, думалъ о томъ, что съ сегодняшняго вечера пошелъ третій мсяцъ его заключенія…»