Эта книга – сборник стихов, написанных в разное время и по разным обстоятельствам, но объединенных любовью к географии, людям, внутреннему миру человека. Многие тексты исполняются как песни в кругу географов – ландшафтоведов.
«… Кого бог дал, сына или дочь? Крестить скоро? Крупный мальчик! Не урони, мамка! Ах, ах! Упадет!! Зубки прорезались? Это у него золотуха? Возьмите у него кошку, а то она его оцарапает! Потяни дядю за ус! Так! Не плачь! Домовой идет! Он уже и ходить умеет! Унесите его отсюда – он невежлив!…»
«Всякому гражданину необходимо знать биографии его выдающихся соотечественников. Особенно важно знакомиться с жизнью замечательных патриотов, ибо это способствует укреплению любви к отечеству, чувства народной гордости и благодарности к нашим естественным начальникам…»
Автор очарован удивительным образом жизни хароко – гордых и отважных жителей жарких равнин тропического побережья Мексики. Но что так привлекает Майн Рида в этих простых крестьянах, в жилах которых смешалась кровь отважных конкистадоров, вольнолюбивых индейцев и темнокожих американцев?
«… Когда у тебя в кармане загораются спички, то радуйся и благодари небо, что у тебя в кармане не пороховой погреб. Когда к тебе на дачу приезжают бедные родственники, то не бледней, а торжествуя восклицай: „Хорошо, что это не городовые!“…»
«Рано утром за сквозной решеткой ограды парка слышен был тихий разговор. Молодой человек, спавший в северной угловой комнате, проснулся в тот момент, когда короткий выразительный крик женщины заглушил чириканье птиц. Проснувшийся некоторое время лежал в постели; услышав быстрые шаги под окном, он встал, откинул гардину и никого не заметил; все стихло; раннее холодное солнце падало в аллеи низким светом;...
Три коротких рассказа Вячеслава Юрьевича Кальнова: «Вера Андреевна», «Саша», «Матрос Железняк» и одно стихотворение о жизни и смерти, может быть, помогут Вам пережить утрату родного человека, превратят скорбь в светлую грусть…
«…Что касается до меня, – сказал мне один из любезных молодых людей, – то все ваши несчастия – ничто перед моими. Великая важность, что вы попали в словарь! Сколько млекопитающихся желали бы добиться этой чести. Мне так, напротив, здесь очень хорошо: я так пообтерся о печатные листы, что, сказать без самолюбия, я никак не променяю теперешнего моего образа на прежний…»
«…Пишу нечто «прощальное», некий роман-хронику сорока лет русской жизни», – писал М. Горький, работая над «Жизнью Клима Самгина», которую поначалу назвал «Историей пустой жизни». Этот роман открыл читателю нового Горького с иной писательской манерой; удивил масштабом охвата политических и социальных событий, мастерским бытописанием, тонким психологизмом. Роман о людях, которые, по слову автора,...
«Жил на свете Толька Пронин. Были у него отец и мачеха, а у мачехи другой парнишка – Сенька. Толька качал его в люльке, а Сенька сучил ногами, тряс побрякушку, пускал пузыри и, улыбаясь Тольке, разговаривал с ним на непонятном языке. Толька грозил ему кулаком и, дергая люльку, шипел…»
А что бы вы сделали, если бы к вам подошла лиса и человеческим голосом попросила батон колбасы из вашей авоськи? Научный сотрудник Олег Савервальд в таком случае сделает все, чтобы исследовать уникальное явление «говорящая лиса». И он уверен, что это позволит ему совершить великое открытие. Но всегда ли можно познать природу чуда?
«– Я буду Жирафом-в-шарфе. Ривера не был похож на жирафа в шарфе. Он был похож на тореро – гибкий, резкий и опасный, сумрачно-красивый – уже не мальчишка, еще не мужчина. Он писал злые стихи, полные дымящейся крови и звона стали, – мы тоже писали стихи, кто их не писал, и отчаянно хвастались друг перед другом; но рядом с лезвийными строками Риверы наши слова казались фальшивым мычанием. Он чуть что, лез в драку...
«Без устали ходил по больным добрый лекарь и раздавал лекарства. Иногда, когда мог захватить болезнь вовремя, он вылечивал; но чаще беспечные люди присылали за лекарем тогда, когда уже больной был при последнем издыхании…»