«Я помню дни, – не зная славы, Ни неги страсти роковой, Когда младенчества забавы Едва рассталися со мной, Уж бог задумчивости сладкой Меня в прогулках посещал…»
«Константин Константинович Вагинов был один из самых умных, добрых и благородных людей, которых я встречал в своей жизни. И возможно, один из самых даровитых», – вспоминал Николай Чуковский. Писатель, стоящий особняком в русской литературной среде 20-х годов ХХ века, не боялся обособленности: внутреннее пространство и воображаемый мир были для него важнее внешнего признания и атрибутов успешной жизни....
«Всего несноснее презренье, Которым платят за любовь; Тогда и жизнь – не жизнь: мученье; Тогда под тяжестью оков Злосчастный вмиг изнемогает; Он стонет, сохнет, воздыхает, В безмолвьи горьки слезы льет И вдруг с отчаянья умрет…»
Стихи, простершиеся над гладью вод и земными просторами, через вечность истории и душевные устремления трепетной души. Время свивает свиток бессмертия души сквозь тишину прозрачных будней или через гармонию борьбы. Автор – житель планеты, солдат армии Христа – для него не существует границ и искусственных разделений, он одинаково трепетно чувствует и красоту родной земли, и прелесть Японии, Востока,...
«…Черновиков у Савина, можно сказать, совсем не было. Стихи он начинал писать на обертке финских сигарет, а потом садился сразу за машинку, продолжая писать, почти ничего не исправляя. Самой главное и важное, что Иван Савин был поэтом Божьей милостью, попавшим в русскую смуту, которую он сумел так ярко и глубоко описать…»
В данный сборник вошли стихотворения: • Смотри! толпа людей нахмурившись стоит • Зачем душа твоя смирна? • Из поэмы «Бродяга» • А. О. Смирновой • «В порыве бешеной досады…» • «Когда-то я порыв негодованья…» • Русскому поэту • «Итак, в суде верховном – виноват!..» • «Клеймо домашнего позора…»
«Творец! Ниспошли мне беды и лишенья, Пусть будет мне горе и спутник и друг! Но в сердце оставь мне недуг вдохновенья, Глубокий, прекрасный, священный недуг!..»
«Взрыв котла произошел ночью. Пароход немедленно повернул к берегу, где погрузился килем в песок, вдали от населенных мест. К счастью, человеческих жертв не было. Пассажиры, проволновавшиеся всю ночь и весь день в ожидании следующего парохода, который мог бы взять их и везти дальше, выходили из себя. Ни вверх, ни вниз по течению не показывалось никакого судна. По реке этой работало только одно пароходство и...
Пивной толстячок из Гренобля стучал пересушенной воблой. Вошла Шэрон Стоун, спросила: «Давно он?» А бармен ответил: «Давно, госпожа». И ещё 99 примерно таких же пятистиший.
«Милостивая Государыня! Согласно высказанному вами желанию, я выписал здесь для вас из дневника моей ранней молодости некоторые из моих приключений; такими приключениями в ту пору была весьма богата жизнь моряков. Когда я писал свой дневник, то передавал и изображал в нем без утайки все, что испытывал и что чувствовал тогда, и на этот раз не изменил ничего, так как знал, что вам любопытно было узнать, что я...
«Я увидал ее однажды утром во дворе той гостиницы, того старинного голландского дома в кокосовых лесах на берегу океана, где я проживал в те дни. И потом видел ее там каждое утро. Она полулежала в камышовом кресле, в легкой, жаркой тени, падавшей от дома, в двух шагах от веранды. …»