«… Женщина все время пытливо смотрела на него, слегка щурясь. – И чистоту люблю, – ответила она. – Ведь при господах выросла, как не уметь прилично себя держать, Николай Алексеевич. Он быстро выпрямился, раскрыл глаза и покраснел: – Надежда! Ты? – сказал он торопливо. …»
«Ясным теплым вечером, в виду заходящего за Волгою солнца, мы сидели за чайным столом в скромной деревянной беседке архиерейского сада. Разговор шел о русском христианском миссионерстве: собеседники сравнивали относительно малые успехи наших миссионеров с большим числом приобретений римской церкви и соболезновали об очевидных преимуществах, какие имеют последние…»
«Под сводом лазурного неба, у самого синего моря жил великий художник. Люди называли его гением, но так ничтожно было то, что выходило из-под его рук в сравнении с тем, чего хотел он. Он хотел!..»
Две великие тайны; два сказки; две мечты человечества… Многие стремились попасть в эти миры. А вот Алексею Сизоворонкину там не понравилось. Ну что же – тем хуже несчастным, населяющим эти земли. Ведь в теле полубога и с волшебными артефактами в руках он почти всесилен. А если Лешка вспомнит еще и про секретное оружие – анекдот…
В шестой год эпохи Сэн на вершине горы усыпанной желтыми листьями повстречались монах-воин и седой художник... Но зачем монах поднялся на эту гору и почему художник рисует именно этот пейзаж?
«Я нашел этот текст в кладовке квартиры, купленной не для себя. Тридцать восемь листов, вырванных из разных тетрадей, – в клеточку, в линейку, с перфорацией и без оной, мятые и ровные – всякие. Они были завернуты в «Литературную газету»: профиль Пушкина – словно портрет на суперобложке. Литературка-то меня и привлекла – я люблю читать старые газеты. Я развернул ее – и увидел эту стопку. Начал просматривать...
«Это было месяц и два дня спустя после того, как, при громких криках афинского народа, судьи постановили смертный приговор философу Сократу за то, что он разрушал веру в богов. Он был для Афин то же, что овод для коня…»
«Антикварная лавка разместилась в подворотне – такой темной, что идти приходится практически на ощупь. Вход освещается одним-единственным фонарем. Лампа светит тускло, постоянно моргая, грозя в любой момент потухнуть совсем. Каширин медленно шаркал по пыльным булыжникам, постоянно озираясь и прислушиваясь. Солнце еще не село, но тени уже удлинились до предела. Волей-неволей приходится быть осторожным –...
Производитель:
Альфа-книга
Дата выхода: апрель 2008
Мы погружаемся в атмосферу восточных сказок, и всё кажется вполне благополучно и мило, если бы герой этой истории просто спал и видел сон. Вопрос только в том, сможет ли он теперь проснуться…
«Нас двое в комнате: я и моя тень. Свет брезжит где-то сзади. Я сижу верхом на стуле и смотрю на неё. Она стелется по полу, всползает на стену и оттуда кивает мне своею огромною, безобразною головой…»
Коллекционер древностей и диковинок становится обладателем причудливой статуэтки. Если бы он знал, что за артефакт попал к нему в руки… Соблазнительно-жуткая история о том, что демонический мир и наша реальность гораздо ближе, чем мы привыкли думать. Содержит нецензурную брань.
«Был я в 1906 году назначен начальником одной из западных губерний. Нужно сказать, что в ту пору новоиспеченные губернаторы, отправляясь к месту своего служения, не брали с собой ничего, кроме легкого багажа: зубочистка, портсигар и смена белья. Все равно через два-три дня тебя или переведут, или отзовут с причислением к министерству, или прикажут тебе написать прошение об отставке по болезни. Ну, конечно,...
«Тальников придержал лошадь. Ночь была темная, а Тальников близорук и, кроме того, плохо сидит в седле; он даже слегка оробел и ласково затпрукал на лошадь. Дорога сбегала под изволок, круто опускалась в овраг, переходила узенький на курьих ножках мостик, загибала затем направо и, пробираясь между густыми порослями лозняка, входила в сельскую околицу. Лошадь осторожно спускалась к мостику, садясь...
«Второй день в пустынном Черном море. Начало апреля, с утра свежо и облачно. Воздух прозрачен, краски несколько дики. Стая краснолапых чаек долго провожала нас вчера, долго плыла на тугих острых крыльях, косясь на длинный малахитовый след за кормою. Низкие, плоские берега Новороссии скрылись вчера еще в полдень. Перед вечером скрылись и чайки…»
Это книга о бароне Унгерне, о казаках и солдатах его трагически знаменитой Азиатской дивизии, о Катерине Терсицкой-Семеновой, аристократической жене атамана Семенова. Разветвленный интересный сюжет, связанный с восточной мистикой смерти – тибетской религией бон-по и ее жрецами. Грохочут выстрелы – а рядом любовь, и ей нипочем ужасы времени и преграды братоубийственной войны… Портрет Унгерна в романе...
«Демонические женщины» – это цикл рассказов, героинями которых выступают властные и жестокие женщины, превращающие мужчин в своих покорных рабов и безжалостно расправляющиеся с неверными мужьями, истязающие своих слуг и коварно похищающие у других женщин их возлюбленных.
Производитель:
Азбука-классика
Дата выхода: июль 2008
«Довольно быстро до Васи дошло, что играть в прятки можно и без согласия партнеров. Можно и нужно. Если хорошенько спрятаться, мама не отправит за хлебом и не усадит за уроки, отец не будет приставать с воспитательными беседами, а брат – отбирать книжки и обзываться...»
«Ноябрьское утро навевало уныние, как песни старухи Пугачевой. Черти бы взяли этого американского мецената, думал Никита Викторович Победилов, шаркая слякотными улицами. Черти бы его побрали со всеми этими грантами, поисками молодых дарований и благотворительностью. Таланты? В нашем-то городке?..»
«Конечно, меня с детства считали извращенным. Конечно, меня уверяли, что моих чувств не разделяет никто. И я привык лгать перед людьми. Привык говорить избитые речи о сострадании и о любви, о счастии любить других. Но в тайне души я был убежден, и убежден даже и теперь, что по своей природе человек преступен. Мне кажется, что среди всех ощущений, которые называют наслаждениями, есть только одно,...
«Теплые вещи» – вторая книга стихов тверского поэта и журналиста Саши Аносова. В сборник вошли стихи и прозаические миниатюры, объединённые сквозными, переходящими из текста в текст темами и персонажами. Лаконизм изложения способствует передаче главного ощущения этих текстов – безотчётного страха перед миром, перед другими и, в конечном счёте, перед эросом и танатосом, переплетёнными на каждой странице.
«…А к ночи небо зазеленело, как лёд, звёзды примёрзли к небесному своду, и колючий мороз прошёл по деревне. Никто его не видел, но каждый слышал скрип его валенок по твёрдому снегу: слышал, как мороз, озоруя, стискивал толстые брёвна в стенах, и они трещали и лопались. Бабка, плача, сказала Фильке, что наверняка уже замёрзли колодцы и теперь их ждёт неминучая смерть. Воды нет, мука у всех вышла, а мельница...
«…– Ничто тебя да не смутит, ничто тебя да не остановит, ничто тебя да не устрашит – сам Господь с тобой. Такие слова Терезы Авильской вырезаны на ее статуе. Это – одна из самых вдохновенных скульптур Беклемишевой…»