«…Стуловы всей семьей сидели за завтраком. И старые и малые друг за другом протягивали ложки к блюду с обжаренным картофелем и молча усердно жевали. Глядели все спокойно и довольно; у подростков на щеках выступил веселый румянец и в глазах сверкал задорный огонек. Сегодня у них помолотки. Обмолотили все остатки. Послезавтра пропустят ворох, оправят омет, и можно будет загораживать овин и забыть к нему...
«Действие в губернском городе. Комната небогатой квартиры на самом краю города; двери справа и слева во внутренние комнаты, в глубине окно и входная дверь; мебель простая, но приличная, в комнате чисто и уютно…»
«…Куда мне деться? Что предпринять? Я как одинокая птица без гнезда… Нахохлившись, сидит она на голой, сухой ветке. Оставаться тошно… а куда полететь? И вот она расправляет свои крылья – и бросается вдаль стремительно и прямо, как голубь, вспугнутый ястребом. Не откроется ли где зеленый, приютный уголок, нельзя ли будет свить где-нибудь хоть временное гнездышко?..
«Теперь уже три часа ночи. В ушах звучат еще веселые девические голоса, сдерживаемый смех, шепот… Они ушли, в комнате тихо, но самый воздух, кажется, еще дышит этим молодым, разжигающим весельем, и невольная улыбка просится на лицо. Я долго стоял у окна. Начинало светать, в темной, росистой чаще сада была глубокая тишина; где-то далеко, около риги, лаяли собаки… Дунул ветер, на вершине липы обломился сухой...
«Несколько лет тому назад я проводил летние месяцы на даче, вдали от пыльного, душного, наполненного суетой и грохотом города, в тихой деревушке, затерявшейся среди густого соснового леса, верстах в восьми от станции железной дороги. Туда только что начинали в то время показываться первые пионеры будущей дачной колонии, которая теперь совершенно заполнила это милое, уютное местечко франтовскими дачными...
«Без любви жить легче» – это воспоминания человека, который «убивал на дуэли, чтоб убить, проигрывал в карты, проедал труды мужиков, казнил их, блудил, обманывал», но вечно стремился к благу и, оценивая прошлое, искренне раскаивался во всем содеянном. Приступая к изложению «трогательной и поучительной» истории своей жизни, Л. Н. Толстой писал: «Я думаю, что такая написанная мною биография будет полезнее для...
«Татьяна Михайловна и Авдотья Семеновна, две хорошенькие уездные барыньки, каждая лет по тридцати, сидят рядышком на диване и работают. Татьяна Михайловна вышивает малороссийское полотенце, а Авдотья Семеновна вяжет черный чулок с палевой стрелкой…»
«Без обратного билета» – это трилогия в жанре фэнтези. В первую очередь здесь поднимается тема ответственности за кого-либо, героизм, борьба добра и зла, на что способен пойти человек ради благой цели. Данная книга по счету является первой и самой маленькой по объему, ее можно назвать неким прологом к основному сюжету.
Сборник моих недавних стихов. Удачных и не очень удачных. Меланхоличных и пафосных. Весёлых и тихих. Шуточных и ироничных. Интересные протоколы допроса ведьмы, её дневники.
Будни астрозоолога трудно назвать серыми. Каждый раз – новая планета, загадочные и опасные существа, причудливые пейзажи, зной и холод, непростое общение с различными расами. Выбор между профессиональной этикой и чувствами порой очень непрост, а на сомнения и раздумья просто нет времени, как нет права на ошибку. Этот рассказ о будущем и о прошлом, о выборе, который делает каждый отдельный человек и...
«По широким, мертвым линиям Васильевского острова гулял ветер. Керосиновые лампочки в фонарях мигали и совершенно не светили. При мерцании поздней мартовской зари можно было рассмотреть обледенелые куски серого снега посередине улиц и мокрые, узкие тротуары. В домах, несмотря на ранний час, окна чернели неосвещенные. И дома здесь были ветхие деревянные, большею частью серые, с мезонинами. Только у самого...
«В прикарпатском царстве, в лесном государстве, – хочь с Ивана Великого в подзорную трубу смотри, от нас не увидишь, – соскучился какой-то молодой король. Кликнул свиту, на крутозадого аргамака сел, полетел в лес на охоту. Отмахали верст с пяток… Время жаркое, – орешник на полянке, на что куст крепкий, и тот от зноя сомлел, ветви приклонил, лист будто каменный, никакого шевеления…»
Сложные вечные вопросы о смысле жизни, соотношении добра и зла, истины и заблуждения, сознательного и бессознательного в человеке, проблемы бытия, морали освещались Л. Андреевым остро и неоднозначно.
«Уже кончался день, а они двое все шли, все говорили и не замечали ни времени, ни дороги. Впереди, на пологом холме, темнела небольшая роща, и сквозь ветви деревьев красным раскаленным углем пылало солнце, зажигало воздух и весь его превращало в огненную золотистую пыль. Так близко и так ярко было солнце, что все кругом словно исчезало, а оно только одно оставалось, окрашивало дорогу и ровняло ее…»
«…Вот, за веющим туманом, В очертаньях бледных дня, Город грозно встал титаном… Царство стали и огня, Дымных горнов, труб, свистков, Пара, стука молотков…»
Автор повествует о непростой жизни животного мира в их среде обитания и вне ее, о событиях из реальных и воображаемых историй. Об образе жизни, необычных повадках и физических особенностях. Фантазирует и добавляет их существованию смысл, который мы упускаем в общем жизненном процессе, так как привыкли использовать обитателей планеты в корыстных целях. И это совсем не детское чтиво, а дикая и порой...
Автор повествует о непростой жизни животного мира в его среде обитания и вне ее, о событиях из реальных и воображаемых историй. Об образе жизни, необычных повадках и физических особенностях. Фантазирует и добавляет их существованию смысл, который мы упускаем в общем жизненном процессе, так как привыкли использовать обитателей планеты в корыстных целях. И это совсем не детское чтиво, а дикая и порой...
«… Идя к жестянке с табаком, он взглянул в угол и на круглом столике заметил шашечную доску. – Нешто в шашки поиграть? А? Расставив на доске черные и белые костяшки, Шмахин сел у круглого столика и стал играть сам с собой. Партнерами были правая и левая руки. – Ты так пошел… Гм… Постой, братец… А я этак! Лладно-с… увидим-с…»
«Когда я остановился… Как правило, я не люблю зеркал. Они возбуждают представление отчетливой призрачности происходящего за спиной, впечатление застывшей и вставшей стеной воды, некой оцепеневшей глубины, не имеющей конца и вещей в далях своих…»