О любви, о поиске счастья и о выборе, который делают люди. Пусть эти тексты и прикрываются фантастическими обстоятельствами. В сборник вошли рассказы «Поймать полуночника», «Здравствуй, вечность», «Выйти из тени», «Они сами», «Птички летят».
История любви двух школьников. Они чем-то похожи. Она живет с одной мамой, а у него только папа. Только она отличница, а он хулиган. Она приехала из деревни в город, пошла в школу, где учился он. Ее определили в хороший класс, он учился в простом. Она изменила его жизнь. С ней он по-настоящему понял, что такое любовь…
У нее был лучший друг. Потом появился парень, который запретил с ним общаться. Но вот они расстались, и общение возобновилось. Однажды оба понимают, что стали больше, чем просто друзья…
Мои мысли и рассуждения о жизни в стихотворной, а может быть и в смехотворной форме. Надеюсь, моими творческими потугами останутся довольны люди, простые люди, ведь это простые стихи от простого человека.
«– Никитка, сынок! – папа смотрел на мальчика, улыбаясь краешками губ: – Что бы ты хотел получить в подарок на день рождения? Вот самое-самое… Чтоб – больше всего на свете? Никита сел на свое место, уткнулся носом в тарелку с сырниками, посопел и выдавил: – Папа, а вы могли бы подарить мне… Набор «Творец», номер 7, с использованием нанотехнологий… Помнишь, мы видели в «Детском мире»?»
Долгие годы стихи Владимира Силкина, с их неизменной лирической интонацией и чарующей полифонией, востребованы самыми строгими гурманами поэтической вязи. Каждая строка поэта дышит добротой и светом, автор ведёт доверительный разговор со своим читателем, заставляя его любить мир таким, каков он есть. Бескрайние поэтические пространства поэта заселяют берёзы, одетые «в нездешние гетры»; это у него...
«Лагерный изолятор был старый-старый. Казалось, толкни деревянную стенку карцера – и стена упадет, рассыплется изолятор, раскатятся бревна. Но изолятор не падал, и семь одиночных карцеров верно служили. Конечно, любое слово, сказанное громко, слышали бы соседи. Но те, кто сидели в карцере, боялись наказания…»
«Однажды нам нужно чем-то пожертвовать, чтобы двигаться дальше». Сборник пропитан различными чувствами и переживаниями, от хороших до мрачных. Протест живет в каждом из нас. Это мой протест, мой бой и мои чувства. А каков ваш крик души? Желаю приятного прочтения и жду откликов.
«Олимпийский комитет всегда скупится на телеграммы. Да и отправляют их в последнюю очередь. Сначала надо сообщить о каких-нибудь затерявшихся контейнерах, вызвать Франки к Оле, оповестить Галактику о симфоническом концерте – и лишь потом подходит черед депешам Олимпийского комитета…»
«… Старичок высморкался, поправил на шее орден и пошел в кабинет. Молодой человек остался в приемной. Сердце его застучало. «О чем они там говорят? – подумал он, холодея и переминаясь от тоски с ноги на ногу, когда из кабинета донеслось к нему бормотанье двух старческих голосов. – Слушает ли он дяденьку?» Не вынося неизвестности, он подошел к двери и приложил к ней свое большое ухо…»
Бывает, живёшь и не предполагаешь, что за следующим поворотом твоя жизнь полностью изменится. Так случилось с Сергеем. Он полюбил одновременно двух человек, и выбор сделать не представляется возможным, одинаково дороги оба. Когда находишься в тупике, вмешается его величество Случай, а распорядится жизнями Судьба…
«Ваше величество, долго думал я о том, каким образом мне изложить Вам дело, глубоко затрагивающее меня, и пришел к убеждению, что прямой путь и здесь, как и во всех других обстоятельствах, является самым лучшим. Государь, служба,
Одиночество с ним на одной волне, отчаяние – верный спутник. Он не живёт, он существует в параллельном мире, пытаясь принять законы мира реального. В поисках своей сущности он решает поведать собственную историю, надеясь, что рассказ принесёт облегчение надломленной душе.О них не принято говорить, но эта повесть о них.
«Дорогая Лаура! Если бы ты знала, как давно я хочу тебе написать! Прости меня за задержку, но ты ведь знаешь, моя жизнь – это сплошной бег с препятствиями! Надеюсь, у тебя все хорошо. Обещаешь рассказать мне подробно о своих делах? Я буду ждать… Если говорить о себе, столько всего произошло, с тех пор как ты уехала!..»
Производитель:
Продолжение Жизни
Дата выхода: сентябрь 2008
«Было почти семь двадцать, когда Гиб, держа под мышкой пакет с завтраком, спустился в метро. Каждое утро на этой станции собирались все, кто из района Девятой кольцевой ездили на работу в Двадцать Третий закрытый сектор. Минут десять Гиб бегал по перрону, прежде чем ему удалось втиснуться в переполненный, набитый, как солдатская могила после решающего сражения, вагон…»
Поторопились протозанщики, ошиблись! Эта ошибка из тех, что является преступлением. Мир рухнул, перерождаясь в ад! Чем могут помочь оловянные? Не испугаться. Вопреки желанию спасти демона. Отыскать пространство, в котором заключена угроза мироустройству. Что еще? Еще придется «швоить пучки со спидонами» и «выкерить клёвой торгашки». И это не шутка. Это одно из древних наречий русского языка, в котором...
Что если всё пойдёт не так, и последний день Земли наступит намного лет раньше, чем предполагалось по расчётам учёных. Каким будет то последнее утро голубой планеты?..
Повесть ведет читателя вслед за Ардо Матусосом, профессором животных наук из Большого университета славного города Туртсонд, на поиски таинственного зверя из Цирмани. За почти полвека служения науке профессор еще не искал сказочных зверей, да еще и наперегонки с другими экспедициями. Матусос – серьезный ученый, его вклад в классификацию пушканообразных признан во всем мире, и не в его правилах...
«Профессор Сторицын – худощавый, высокого роста, ширококостный человек лет сорока пяти. Держится очень прямо, ходит неслышно и быстро, жесты широки и свободны; и только в минуты большой усталости и нездоровья слегка сутулится. Седины не заметно: ни в темных, тонких, слегка разметанных волосах, ни в короткой, подстриженной бороде. Красивым лицом и формою головы профессор напоминает несколько Т. Карлейля;...
«До сих пор я думал, что ведьмы, колдуны и черти окончательно лишены права союзного гражданства и существуют только кое-где в воображении наиболее темных и отсталых обитателей глухих углов нашей обширной страны…»
«…Натыкаясь во тьме на плетни, я храбро шагал по лужам грязи от окна к окну, негромко стучал в стёкла пальцем и провозглашал: – Пустите прохожего ночевать?! В ответ меня посылали к соседям, в «сборню», к чёрту; из одного окна обещали натравить на меня собак, из другого – молча, но красноречиво погрозили большим кулаком. А какая-то женщина кричала мне: – Иди-ка, иди прочь, пока цел! У меня муж дома… Я понял её...