«Он был только мальчонкой, распевающим дискантом морскую песню, какую поют моряки всего земного шара, стоя у шпиля и поднимая якорь, чтобы отплыть в порт Фриско. Это был только мальчонка, никогда не видевший моря, но перед ним, в двухстах футах ниже, неслась река Сакраменто. Звали его
«Въ первый день масляной Иванъ Никодимычъ всегда приглашаетъ всхъ родственниковъ на блины. Родня у него довольно большая, но родственныхъ чувствъ отъ нея онъ видитъ мало. Нынче ужъ вкъ такой – расшаталось это все. Родные племянники, если не позвать, цлый годъ на глаза не покажутся. Братецъ и сестрица чуть не въ глаза аспидомъ его называютъ, и все капиталами попрекаютъ. А какіе у него капиталы? Разумется,...
Эрнандо стоял и пережидал дождь, чтобы опять выйти с деревянным плугом в поле. На шоссе уже целый час не видно ни одной машины. Потом хлынул на север целый поток машин. Недобрые вести их гнали неизвестно какой судьбе навстречу…
«В черном пространстве контрольного экрана одиноко пылал коричневый карлик – как далекий маяк, указывающий путь „Уззе“. Экипаж отдыхал. Только в кают-компании бортовой психолог фрау Ерсэль и капитан Поляков выясняли отношения. „Стармех Бекович скоро завалит нас мышиными хвостами!“ „Я доволен действиями стармеха, тайтай“. „Но тридцать хвостов за сутки!“ На Земле учителем фрау Ерсэль был...
«Сцена представляет собой кабак Тихона. Направо прилавок и полки с бутылками. B глубине дверь, ведущая наружу. Над нею снаружи висит красный засаленный фонарик. Пол и скамьи, стоящие у стен, вплотную заняты богомольцами и прохожими. Многие, за неимением места, спят сидя. Глубокая ночь. При поднятии занавеса слышится гром и в дверь видна молния…»
«Я разов шесть в уголовной-то парился, да Бог миловал, один раз только в сильном подозрении оставили. А уж однова как приходилось: если бы попался, миногами бы накормили...»
В фарсе-комедии события происходят в отдельно взятой стране, в условной республике Гадалания, которая резко решила стать капиталистической (при этом и демократической) после неудавшегося строительства социализма. Имена героев, как и всё происходящее, вымышлены.
Двое влюбленных супругов решили никогда не расставаться и встретиться даже в загробном мире. Проблема в том, что никто не знает, в каком мире окажутся после смерти и как в нём встретиться, как узнать друг друга? Задача немного упрощается, если договориться встретиться на вершине этого мира - вот только путь туда очень непрост… Но настоящая Любовь не знает преград!
«– Что? Хорошо? Хорошо? Неужели вы боитесь, Нина? Длинная, новая, светлая еще доска широкими размахами взлетала вверх, все выше с каждым летом; вот – уже выше запыленных и вянущих акаций у забора садика, а вот, скользнув низко мимо убитой серой земли, – подножия качель, – взмыла по другую сторону выше молоденькой березки…»
«Если вам, читатель, приходилось иметь дело с забытым ныне Боклем, автором „Истории цивилизации в Англии“, то вы, вероятно, помните, какое значение придавал он пище, характером питания определял он и характер всей данной культуры. И в самом деле: разве малую роль сыграли кровяные бифштексы в завоевательной политике англичан?…»
«Дикая сцена, которой сопровождалось трамвайное торжество Одесской думы лад одесским населением, лишний раз показала, какая тьма кромешная царит в душах известной части нашего „народа“…»
«Мы летели довольно низко над пересеченной местностью, и прекрасный пассажирский аэроплан порядочно покачивало. Мой сосед, журналист из Вены, Эрвин Лик, крепко „пришитый“ к креслу широким ремнем, морщился, разглаживая географическую карту, которая ежеминутно сползала с его колен…»
«Стоял октябрь 1886 года. В одном из крупных сел Восточной Сибири, верстах в пятидесяти от города П*, места моего служения, был назначен прием новобранцев. Приехал и я туда в качестве члена присутствия по воинской повинности…»
«Как и большинство, вероятно, я осмотрел выставку бегло, вскользь, не останавливаясь на деталях. Но впечатление получилось, и, претендуя на внимание в той же пропорции, в какой один относится к остальному миллиону посетителей выставки, я хочу поделиться этим впечатлением с вами…»
«Парный извозчик ехал по шоссе в гору. За черными садами море смутно сверкало под звездами. Ордынцев упорно молчал. Вера Дмитриевна осторожно просунула руку под его локоть и с ласкою заглянула в глаза…»
«В воскресенье я чуть-чуть не превратился в ярого самобытника по вине „вопленицы“ Федосовой, Маковского и Главача. Федосова – это олицетворение старой русской народной поэзии, она и сама, по внешности своей, – старая, спетая песня. Маленькая, хромая, вся в морщинах, с серебряной головой, она как-то выкатилась, а не вышла на эстраду, и выставочная публика, привыкшая видеть пред собой артистов, корректно...
«… – А это что такое? – спросил один из компании, указывая на стену. На стене торчал большой гвоздь, а на гвозде висела новая фуражка с сияющим козырьком и кокардой. Чиновники поглядели друг на друга и побледнели. – Это его фуражка! – прошептали они. – Он… здесь!?! – Да, он здесь, – пробормотал Стручков. – У Кати… Выйдемте, господа! Посидим где-нибудь в трактире, подождем, пока он уйдет…»
«Я не могу себе представить, какие ощущения в мире могут сравниться с тем, что испытываешь на глухарной охоте. В ней так много неожиданного, волнующего, таинственного, трудного и прелестного, что этих впечатлений не забудешь никогда в жизни…»
«Идет дорога на запад, река Горынь течет. Река течет утомленным потоком, она почти не замерзала в нынешнюю зиму и не отдохнула подо льдом. По дороге вперед идут люди инженерно-саперного батальона гвардии инженер-капитана Климента Кузьмича Еремеева. Эти люди редко отдыхают: они либо работают, либо движутся в пути, и сон их всегда краток, но глубок…»
«Из травы выглянула курчавая белокурая голова, два ярко-синих глаза, и послышался сердитый шепот: – Валька… Валька… да заползай же ты, идол, справа! Заползай сзаду, а то он у-ч-ует. Густые лопухи зашевелились, и по их колыхавшимся верхушкам можно было догадаться, что кто-то осторожно ползет по земле. Вдруг белокурая голова охотника опять вынырнула из травы. Свистнула пущенная стрела и, глухо стукнувшись о...
«Бывают люди, один вид которых вызывает неприязнь, хотя и трудно иной раз объяснить, чем это вызвано. Однако в арктических экспедициях добрые отношения просто необходимы. Мало ли в Заполярье побывало совершенно беспомощных горе-геологов, которым буквально приходилось нос утирать? И ничего. Утирали. Даже умилялись их беспомощности…»
«…Были – юность, задор, бесшабашная отвага, ненасытная жажда смелых и сильных впечатлений. На каникулы Грацианов уезжал к отцу, заштатному дьячку, в деревню Порзовку, где в рабочее время помогал своим в хозяйстве, а свободные дни бродил по лесам, или хороводился до зари с деревенскими девками. Зимой – на Рождество и масленицу – охотился за волками, с топором за поясом и дрянным ружьишком, и один раз на...
«Она висела в пустоте и темноте. Свернувшись, будто эмбрион в утробе матери. Может, так оно и было? Может, она – всего лишь зародыш? И предстоит пройти долгий путь превращений, пробежать миллиарды лет эволюции за каких-то девять месяцев, чтобы стать ревущим, сосущим, пачкающим младенцем?..»
В сборник вошли произведения Алексея Максимовича Горького, настоящая фамилия – Пешков (1868–1936), изучение которых входит в обязательную школьную программу: пьеса «На дне», повесть «Детство», стихотворения «Песня о Буревестнике» и «Песня о Соколе», рассказы «Макар Чудра» и «Старуха Изергиль». В пьесе «На дне» (1901–1902) поднимается одна из центральных тем в творчестве Горького – проблема «бывших» людей,...