«Ксенофонтов любил начало осени – первые холода при еще зеленых деревьях, свежее, зябкое небо, бодрящий легкий ветерок. Осень приносила обновление после жаркого лета и, если уж не побояться красивых слов, свежесть мысли и чувств. Именно в эту пору Ксенофонтову удалось блестяще решить самую трудную загадку из всех, которые подбрасывал иногда Зайцев…»
Лаве всегда доставалось на рынке, но сегодня ей особенно не повезло: вернулась она домой с кривой шеей, косыми глазами, одно плечо выше другого и увенчано вдобавок весьма приметным горбиком. Да еще вдобавок гнилые помидоры принесла с рынка! И теперь Радима, мужа Лавы, мучает вопрос: кто же её такой сделал, неужели Кикимора с Грачихой? Оказывается да, но им от слов Лавы тоже не сладко пришлось …
«…Если связью почитаем взаимное вещей отношение, по силе которого одна другой довольную в себе заключает причину, то в существах ограниченных ясно усматриваем сочетание, гармонию, или согласие. Вообразим ли мы себе многие изменяющихся пещей чины, в одно время существующие, то каждая из них и приличном себе и надлежащем чине, в определенном также порядке представится. И поелику вещь может и к другому чину...
Иногда стихи можно понять разумом, иногда – прочувствовать сердцем. Мой же духовный конструктор возможно только пережить. И то, лишь избранные сумеют разделить строки и понять суть глубокой философской мысли.
Домовой тоже может страдать от зубной боли. И тогда он, измученный и несчастный, не исчезает при виде человека и может даже рассказать историю людей, когда-то, давным давно, живших в этом доме, теперь ставшем развалинами.
«В Италии, в Генуе, находилась, да находится и посейчас, типография некоего Джузеппе. С началом войны типография эта, раньше работавшая весьма вяло, так как у нее было мало заказов, стала поправляться делами. В ней стали печататься два уличных листка, что заставило хозяина, разумеется, обзавестись большим количеством шрифта, чем было у него до сих пор…»
Проза поэта о поэтах... Двойная субъективность, дающая тем не менее максимальное приближение к истинному положению вещей. Бальмонт – глазами Марины Цветаевой.
Прозренье будет не в начале,Прозренье будет не в конце,Прозренье будет в каждой строчке,В очередном столбце!СЛОВО несёт мудрость и даёт читателю возможность взглянуть на жизнь и смерть другими глазами – глазами автора.
Убийство скромной, незаметной учительницы, совершенно явно совершенное известным магом, зачем-то стершим свою память, расследование, проводимое упрямым и дотошным следователем... Простой детектив в антураже городского фэнтези? Нет конечно. Сергей и Марина Дяченко так мелко не плавают. В этой небольшой повести авторы «разрабатывают» сразу несколько пластов — философских, социальных, бытовых. И как...
«…Всех, великих и вечных во вселенной законов, всемогущим повелителем природы уставленных, ясно и совершенно представить, изъяснить и определить ограниченный разум не в состоянии, а некоторые из них замечать и открывать покушается. И хотя оные законы, может быть, совершенно и не доказаны, однако посредством разумных наблюдений и начал могут быть признаны вероятными и для дальнейших размышлении подают...
«Август выдался жарким, лето вовсе не собиралось подходить к концу, ярким солнцем и безветренным штилем заявляя о своих правах на межсезонье. Люди, стараясь не проводить лишнее время на улицах раскаленного города, спасались где могли, кто дома или в офисе, а кто в салонах автомобилей – лишь бы не добралось вездесущее солнце. Поэтому бары были набиты битком, окна домов плотно зашторены, а водители...
«Моська зажмурил глаза и спустил курок. На мишени показался белый четырехугольник, и в то же мгновение он почувствовал сильный удар в шею… Всякий раз, когда Моська выходил на плац, прикладывал по команде ружье к плечу, целился в мишень и, ожидая команды «пли», судорожно прижимал палец к спуску, на него нападал непобедимый страх. Моська – самый плохой солдат и стрелок роты – служил вот уже больше года, но ни...
«Слону Зембо было около двухсот девяноста лет, может быть, немного больше, может быть, немного меньше. Во всяком случае, он лишь изредка в дремоте по утрам вспоминал, как его ловили в Индии, как его перевозили на пароходе, по железным дорогам и в громадных железных клетках на колёсах; как приучали к тому, чтобы кончиком хобота брать хлеб из рук человека, подымать с земли мелкие монеты и сажать осторожно к себе...
«До сих пор еще не имеет настоящего серьезного описания кратковременное царствование императора Павла Петровича. Так называемую павловскую эпоху избирали для своих романов многие авторы, и имя этого императора довольно часто повторялось на страницах исторической беллетристики. Но те исторические монографии, которые относятся к его царствованию, далеко еще не исчерпывают предмета со всех сторон и не...
«В 17.. году, в скучный туманный месяц, навевающий человеконенавистничество и желание покончить с собой, в тот месяц, когда солнце встает, но не светит, дает свет, но не вселяет в нас радости веселыми лучами, когда только большие сальные свечи помогают купцу подсчитывать свои барыши, а философу ясно видеть свои потери, то есть в ноябре, Эдуард Форстер, который долго служил на флоте ее величества, сидел в...
«…На прошение губернского секретаря Осетрова об единовременном пособии могу ответить указанием на Римскую империю, погибшую от роскоши. Роскошь и излишества ведут к растлению нравов; а я желаю, чтобы все были нравственны. Впрочем, пусть Осетров сходит в вицмундире к купцу Хихикину и скажет ему, что его дело близится к концу…»