Вместе с домом и участком земли за городом Леша Виноградов получил в наследство от деда Яши ещё и небольшой пруд. Его теща потребовала, чтобы зять продал наследство и купил, наконец, себе жилье в городе. Но Леше безумно захотелось поселиться на природе, подальше от шума города… Впрочем, узнав чуть больше о своем пруде и его обитателях, он решил, что лучше все же сбыть наследство…
«…Я живу в колодце. Я живу в колодце, как дымок. Словно дымка в каменной горловине. Я неподвижен. Я ничего не делаю. Я только жду. У себя над головой я вижу холодные ночные и утренние звезды. И солнце я вижу. Время от времени я пою древние песни нашего мира, той поры, когда он был еще совсем юным. Как я могу сказать вам, кто я такой, если я и сам не знаю. Никак не могу. Я просто жду. Я туман, я лунный свет, я память. Я...
Очередной мир, где в силу торжества магии невозможен технический прогресс. Человечество разделено, великими Духами создан «человек идеальный», существо получившее название артэон. Возникнув, не сразу, но со временем разумные физически совершенные артэоны воздвигли великую цивилизацию, оставив человечеству удел второсортных угнетенных дикарей. Но грядет кровавая буря, должная артэонов локально...
В книге – выборка из текстов, написанных в период по 2014 г. Это зарисовки из жизни, истории великих и невеликих, манифесты в столбик, письма, молитвы и прочее, которые для удобства раскиданы-развешены по комнатам: автор приглашает читателя на виртуальную экскурсию по виртуальному дому, проставившись немного больше, чем плюшками и чаем…
«Странная эта история началась с того, что в кабинете следователя Зайцева появилась пожилая женщина с хозяйственной сумкой и раскрытым зонтиком. – Ну и дождь, – сказала она вместо приветствия и, поставив зонтик в угол, прошла к столу, оставляя на полу мокрые рубчатые следы. – Слушаю вас, – сказал Зайцев, хмуро глядя на женщину…»
Для этой книги Игорь Иртеньев отобрал стихи, который он сам считает лучшими из написанного за три последних года. Это, если угодно, его юбилейный творческий отчет перед читателем. Отчет не слишком длинный, но зато очень смешной. А местами очень грустный. А некоторыми местами просто трагичный, потому что Иртеньев, как всякий большой поэт, понимает больше, чем видит, а чувствует еще больше, чем понимает.
Можно ли растворить пережитое в проходящем дне так, чтобы оно навсегда задержалось в прошедшем времени? Как жить дальше, переживая и выискивая заново то, что не получилось понять и принять в уже случившемся? Герой повести «Точка отсчета» не задается этими вопросами. Он просто научился жить между прошлым и настоящим. Вот только надолго ли?
«Что может быть отвратительнее парижского воскресенья! От реки дует. Дует, может быть, и в будний день, но тогда это не так заметно. В будний день Татьяна Николаевна бежит на службу или со службы, спешит, торопится – до погоды ли ей. А сегодня, в воскресенье, когда она на улице, так сказать, для собственного удовольствия, эта отвратительная погода раздражает и злит…»
Что делать молодым юристу и психологу, которым сложно найти работу? Конечно, открыть салон чёрной магии! Лгать нехорошо, но разве они обманывают людей больше, чем стандартное рекламное объявление?
«– Ну-с, теперь миссис Би, – живо произнес сэр Генри Клиттеринг. Миссис Бантри, хозяйка дома, взглянула на него с холодным укором: – Я вам уже говорила, пожалуйста, не называйте меня миссис Би. Это неуважительно. – Тогда Шехерезада…»
«Ах, это старая история и, надо сказать, довольно скучная история. Конечно, читателям незаметно. Читатель спокойно, как верблюд, переваривает в желудке пасхальный окорок или рождественского гуся и, для перехода от бодрствования к сладкому сну, читает сверху донизу свою привычную газету до тех пор, пока дрема не заведет ему глаз. Ему легко…»
«В полной темноте комнаты чиркнула спичка. Свет бросился от стены к стене, ударился в мрак ночных окон и разостлал тени под неуклюжей старинной мебелью. Человек, спавший на диване, но разбуженный теперь среди ночи нетерпеливым толчком вошедшего, сел, оглаживая рукой заспанное лицо. Остаток сна боролся в нем с внезапной тревогой. Через мгновение он, вскочив на ноги, босиком, в нижнем белье, стоял перед...
«Очерки, силуэты, берега беспрерывно возникают и теряются, – вплетаясь своей тенью и своим светом, своей ниткой в общую ткань движущейся с нами картины. Этот мимо идущий мир, это проходящее, все идет я все не проходит – а остается чем-то всегдашним. Мимо идет, видно, вечное – оттого оно и не проходит. Оно так и отражается в человеке. В отвлеченной мысли – нормы и законы; в жизни – мерцание едва уловимых...
«…Заалел восток зарёю, Луч дрожащий звезд потух; Возвещая людям утро, На селе пропел петух. Королю Эдварду в очи Солнца свет блеснул – и вот, Слышит он, прокаркал ворон: День печальный настаёт…»
«Публика, вероятно, немало удивлялась тому, что ей ничего не известно об участи пассажиров “Короско”. В наше время универсальных корреспондентов и гласности кажется положительно невероятным, чтобы такого рода происшествие, имевшее международный интерес, осталось без отклика в печати. Очевидно, на то были весьма серьезные основания, как интимного, так и политического характера. Самые факты, конечно,...
После ночной бури в пустыне из всех членов экспедиции в живых остаются только трое – двое мужчин и женщина. Вокруг на сотни километров – лишь безжизненные пески, а вездеход сломан. Нет ни воды, ни надежды на спасение, но есть любовь и ненависть, да еще инстинкт выживания …В оформлении обложки использован рисунок с сайта pixabay по лицензии CC0.
«Мне пришлось уехать на несколько дней из города. А когда я вернулся, то, к своему удивлению, обнаружил Пуаро поспешно собирающим свой небольшой саквояж. – А, вот и вы, Гастингс! Как удачно! А я уж, признаться, боялся, что вы опоздаете и не сможете составить мне компанию. – Стало быть, вы уезжаете по делу?..»
«– Я должен пожаловаться, – с улыбкой произнес сэр Генри Клиттеринг. Он оглядел собравшихся. Полковник Бантри нахмурился, как провинившийся на параде солдат. Его жена украдкой рассматривала каталог цветных луковиц, доставленный с последней почтой. Доктор Ллойд с нескрываемым восхищением смотрел на молодую, красивую актрису Джейн Хелльер. А та сосредоточенно разглядывала свои покрытые розовым лаком...
«…В конце того же лета мне, совершенно невзначай, пришлось быть свидетелем странной и страшной сцены. С первого взгляда в этой сцене, пожалуй, не было ничего особенно поразительного, тем более что действующими лицами здесь явились не люди, а только два кота, но смысл этой сцены был положительно ужасен. Я не мог тогда спокойно смотреть на нее, да и теперь еще не могу спокойно вспомнить о ней…»
«… Банкомет – суфлер, тощий, чистенький старичок с лисьей бородкой хвостиком, – покорно встал и закрыл лицо ладонями, так что высовывался только самый кончик носа. – Если не ошибаюсь, я шел по банку? – спросил рыжий. Старичок ответил глухо, из-под ладоней: – Точно так. Ребром не бить. – Я приступаю, – серьезно сказал рыжий. Остальные в безмолвии наблюдали. Рыжий прицелился и картами щелкнул старичка по...