«Петербург. По главной аллее Летнего сада идут три человека. Один из них – актер, Илья Уралов, новый любимец взыскательной александрийской публики. Все у него преувеличенно большое: и могучее рослое тело, и рыжее крупное лицо с солидной бородавкой, и голос, и имя, и английское широченное пальто балахоном, и мягкая ковбойская шляпа, и даже карманные часы величиною с кухонный будильник…»
«Четырестопный ямб мне надоел: Им пишет всякой. Мальчикам в забаву Пора б его оставить. Я хотел Давным-давно приняться за октаву. А в самом деле: я бы совладел С тройным созвучием. Пущусь на славу. Ведь рифмы запросто со мной живут; Две придут сами, третью приведут…»
Во все времена уроженцы Алтая славятся разнообразными талантами, умением воплощать в действительность намеченные цели. Потому стихи разных лет, включённые Фёдором Быхановым в его очередной сборник, увлекательно рассказывают о жителях села и города, их чувствах, заботах и свершениях. Причём, не только откровенно, но и с чувством юмора, делающим стихотворные строки ещё более привлекательными для читателя.
Рассказ «Домовой» – является первой страшилкой загадочного Братства Полуночников, которые каждую неделю собираются вечером в тайном месте и рассказывают друг другу страшные истории. В небольшом городке Принстоне, штат Пенсильвания, США, в доме Смитов начинают происходить мистические и пугающие вещи, что вызывает у людей невозможность жить нормальной, привычной жизнью. Школьница вынуждена...
«Густо-синяя съ блескомъ эмаль Средиземнаго моря стала блекнуть, зеленть, мутиться. Туманные гористые берега становились рельефне, чище, голубй. И замтно было, какъ мы все глубже и глубже входимъ въ полосу узкаго, безконечно длиннаго залива, въ конц котораго ждутъ насъ Салоники…»
«Когда Азриэль объявил, что снова покидает Америку и уезжает на родину, в свой Ново-Николаевск, все знакомые напали на него, как на безумного. Кто в гневе кричал и бранился, кто весело издевался и гоготал…»
«Так, между прочим, всегда бывает – когда людям хочется поговорить, они отправляются в ресторан с музыкой. Музыка мешает, заглушает голоса. Приходится по три раза переспрашивать, выжидать паузы, иногда с нетерпением и раздражением. И все-таки почему-то идут беседовать в ресторан с музыкой…»
На войне нет плохих или хороших, на войне нет правильных или не правильных. На войне есть выжившие и погибшие. Есть те, кто прошел сквозь нее, осознав всю ее беспощадность, бескомпромиссность и бессмысленность и есть те, чьими жизнями это понимание было оплачено. Данная книга лишена бравады и патриотизма. Моя главная задача показать другую реальность происшедших событий, которую, может быть, кто-то и не...
«…О нарушении семейных устоев в деревне во время развития капитализма и о горькой судьбе женщин и детей на фабрике Успенский не раз писал в своих произведениях, начиная с середины 70-х годов… В изображении тяжелого положения женщины на капиталистической фабрике Успенский близок описанию жизни английских работниц в труде Ф. Энгельса «Положение рабочего класса в Англии»…»
«Посаженный в Революционный трибунал, помещавшийся в бывшем дворце великого князя Николая Николаевича Старшего, я мог бы свободно и беспрепятственно осмотреть все его роскошные помещения. Но никогда еще не чувствовал я себя ловко и уверенно, посещая чужие дома, покинутые их настоящими владельцами, хотя бы и много лет тому назад…»
«Восемь человек туберкулезных, – а это наиболее капризные люди: повысится температура тела на две, три десятых, и человек почти невменяем от страха, уныния, злости. Бацилла туберкулеза обладает ироническим свойством: убивая, она раздражает жажду жизни; об этом говорит повышенный эротизм, сопутствующий фтизису, и, часто, бодрая, предсмертная уверенность безнадежно больных в том, что они выздоравливают....
Леонид Иванович Добычин – талантливый и необычный прозаик начала XX века, в буквальном смысле «затравленный» партийной критикой, – он слишком отличался от писателей, воспевавших коммунизм. Добычин писал о самых обычных людях, озабоченных не мировой революцией, а собственной жизнью, которые плакали и смеялись, радовались маленьким радостям жизни и огорчались мелким житейским неурядицам, жили и умирали.
…Война, уже который год война, не хватает человеческих сил и на исходе технические ресурсы, а стопами боевых роботов разбиты не только дороги, но и сердца тех, кто прошёл через горнила сражений… Но что значит для фронта и для победы терзания одной-единственной души, истосковавшейся по мирному времени, по своему дому? Лейтенант Александр Мельник, пилот тридцатитонного «Шершня», отлично понимает, что время...
Любите ли вы стихи? А много ли прочитали стихов в своей жизни? А всё ли вы знаете про стихи? Вот я всегда думала, что прочитала слишком много стихов, чтобы чему-нибудь удивляться. Я искренне считала, что знаю про стихи очень много. Так было, пока я не познакомилась с Ней…
«…никаких мотивов. Решительно никаких. Восемнадцать убийств за четыре месяца. Все утром – с семи-тридцати до восьми ноль-ноль. Все – на километровом участке второстепенной дороги из районного центра в Михайловское. Никаких попыток ограбить убитых. Никаких признаков экстремизма. Некоторые пытались скрыться, большинство оставалось на месте преступления. На допросах все клялись, что ничего не помнят…»
«Дорога на Дарград» – сын пишет письмо матери, в котором выражает свое возмущение самим собой. Делится обстоятельствами жизни и собственным благополучием.
Этот сборник стихов и прозы посвящён лихим 90-м годам прошлого века, начиная с августовских событий 1991 года, которые многое изменили и в государстве, и в личной судьбе миллионов людей. Это были самые трудные годы, проверявшие общество на прочность, а нас всех – на порядочность и верность. Эта книга обо мне и о моих друзьях, которые есть и которых уже нет. В сборнике также публикуются стихи и проза...
«Это еще в те годы было, когда тут стары люди жили. На том, значит, пласту, где поддерново золото теперь находят. Золота этого… кразелитов… меди… полно было. Бери, сколько хочешь. Ну, только стары люди к этому не свычны были. На что им? Кразелитами хоть ребятишки играли, а в золоте никто и вовсе толку не гнал. Крупинки желтеньки да песок, а куда их? Самородок фунтов несколько, а то и полпуда лежит, примерно, на...
Новая жизнь моториста асфальтового катка Юрия Неумалихина началась в одно прекрасное утро после употребления внутрь четырежды заряженной различными экстрасенсами чекушки водки. Антиалкогольный заряд, полученный Юрием, был столь силен, что привел его к неожиданному решению – совершить воспетое классиками путешествие из Петербурга в Москву. На собственном катке. Позади него лежал город над вольной...