Сколько волшебной красоты зимой! Людская душа греется ожиданием счастья и чудес в холодную стужу. Первый снег – это шикарное явление. Невесомых снежинок полёт, метель, буря, вьюга, белоснежный вальс и многие другие красивые моменты запечатлены в зимних сновидениях. Такая красота даже во сне не приснится!
«Зимним, северный день с небольшою оттепелью. Два часа. Рассвет не успел оглядеться, и опять смеркается. В гостиной второй руки сидят за столом хозяйка и гостья. Хозяйка стара, и вид ее можно бы назвать почтенным, если бы на лице ее не отпечатлелось слишком много заботливости и искательности. Она зрела когда-то лучшие дни и еще не потеряла надежды их возвратить, но она не знает, чту для этого надо сделать....
Однажды зимой встретился охотнику белый единорог, вокруг которого таял снег и травы оживали. Однако по его следу шла стая волков, и вожак уже готов был броситься на добычу. Охотник убил волка, но вся тайга ополчилась против него, ибо он нарушил равновесие жизни.
«Днем, гуляя, Ивлев прошел по выгону мимо школы. На крыльце стояла учительница и пристально смотрела на него. На ней была синяя на белом барашке поддевка, подпоясанная красным кушаком, и белая папаха. Потом он лежал у себя в кабинете на тахте…»
«…В рассказе «Зимний вечер» изображается эпизод из жизни мелкого чиновничества в дореформенную пору – в тексте упоминается: «в те поры войну воевали», то есть, очевидно, говорится о Восточной войне 1853–1856 годов. Рассказ основан на воспоминаниях писателя о своих детских годах в Туле. …»
«Среди крестьянского двора, во многих местах разрушенного, стояли занесенные снегом, шершавые клячи и овцы, подбирая солому; под навесом жались воробьи, колыхалось замерзлое белье, валялись обледенелые колеса, плетушки и разная рухлядь. Баба в худеньком кафтане, высоко подпоясавшись тряпкой, несла вязанку хворосту; шла метель; с поветей валил снег и крутился по двору…»
Сборник «Зимняя вишня» – посвящение любви и защитникам Родины. Самые сокровенные мысли и свой порыв души авторы группы ВК «Наше оружие – слово» посвятили такому непостоянному и обманчивому месяцу февралю, на который и приходятся праздники День влюбленных и 23 февраля.
«Швейцар одного из сумрачных домов на Фурштадтской не спешил открывать двери, хотя гости прибывали один за другим. Это были только мужчины, и швейцар знал, что они идут во второй этаж, к господину Лукашевичу, где будет чтение, потом им дадут чаю с конфетами, потом они поговорят малое время – и сейчас же по домам. Лакей генерала Лукашевича объяснял такую поспешность бариновым нездоровьем, докторскими...
На московский престол восходит великий князь Василий III, который решает продолжить начатое отцом собирание земли. Именно при его правлении Смоленск вернулся русским.
«Златые купола над Русью» – роман-дилогия событий XV – XVI веков во времена правления Ивана III и его сына Василия. В центре повествования Иван Васильевич, его супруга Софья Палеолог, сыновья, митрополит и зодчий Аристотель, а также Елена Волошанка и ее сын Дмитрий.
Сборник из десяти новелл в жанре гротескной мистики. Сплав "невинной" городской страшилки и хтонического эпоса. В качестве обложки использована картина художника Питера Брейгеля СтаршегоСодержит нецензурную брань.
Очень интересны людские пороки. Не они ли дают нам бесценный опыт, а с тем и перспективу развития? Не из одного ли тщеславия мы готовы от него отказаться в какой-нибудь из моментов своей жизни? И не наша ли порочность спасет нас от потери свободы? Вряд ли благоразумие. Разве не оно так сладко нам шепчет на ухо о том, чтобы раствориться в погоне за комфортом?
«Шагая полем, он думал о том, что, может быть, ему удастся в городе хорошо заработать и, воротясь домой к весне, он женится на Василисе Шамовой. И ему представлялась Василиса – полная, крепкая, чистоплотная. А может быть, он найдёт себе место дворника у хорошего богатого купца и женится уже не на Василисе, а на какой-нибудь городской девушке. Он шёл, а сзади его тихо загорался рассвет, вокруг невидимо исчезали...
«Рано-рано утром, еще до рассвета, в квартире все поднялись и зажгли огни. За окнами еще стояла синяя ночная мгла, но она уже была тронута сероватым оттенком приближающегося утра. Было холодно, все тело пробирало мелкой дрожью, глаза резало, и было чувство глубокого несчастия, какое всегда испытывает насильно разбуженный человек…»
«Два художника-пейзажиста стояли и смотрели на морской пейзаж, и на обоих он производил сильное впечатление, хотя воспринимали они его по-разному. Одному из них, входящему в славу художнику из Лондона, пейзаж был вовсе не знаком и казался странным. Другой – местный художник, пользовавшийся, однако, не только местной известностью, – давно знал его и, может быть, именно поэтому тоже ему дивился…»
«Как забрызганные кровью виднеются вдали вишнёвые деревья и так необычно красивы своими ветвями, ушедшими вширь. Внизу, из длинного ряда кустов, лукаво выглядывает твёрдый крыжовник зелёными глазами своими и как бы вытягивается, чтобы дать себя отведать. Бежит смородина мимо взора, собравшись в миниатюрные кисти красного винограда, и руки невольно сами тянутся к ней…»
Книгу можно назвать женским мистическим романом. Главная героиня обладает даром перемещаться в параллельные миры с помощью снов. Благодаря этому она попадает в водоворот головокружительных приключений и встречает необыкновенную любовь.
«…Всегда я была гордая и упрямая. Да и то сказать, будь я смиренная, не умей сама за себя постоять – пожалуй, и на свете бы теперь меня не было. Я ведь «казенная», из Воспитательного дома, а «казенные дети», пока вырастут, могут всего натерпеться. Отдают их еще крошками в деревню – тут около Петербурга, больше к чухнам; хорошо, если попадется добрая мамка; а у иной своих пять человек – где же о чужом ребенке...
«Перед судебным следователем стоит маленький, чрезвычайно тощий мужичонко в пестрядинной рубахе и латаных портах. Его обросшее волосами и изъеденное рябинами лицо и глаза, едва видные из-за густых, нависших бровей, имеют выражение угрюмой суровости. На голове целая шапка давно уже нечесанных, путаных волос, что придает ему еще большую, паучью суровость. Он бос…»
«Ни половые, ни хозяин, ни посетители трактира не знали, кто он, какого звания, откуда и зачем приехал в наш город. Это был солидный, достаточно уже пожилой господин, прилично одетый и, по-видимому, благонамеренный. По одежде его можно было принять даже за аристократа…»