«…Жаров весь день кружится у машины – осматривает гайки и винты, ощупывает, привертывает, смазывает, приглаживает ее, как любимого человека… Он приходил сюда с техником, и целых полтора часа они простояли над машиной, заглядывая и прощупывая со всех сторон, или, лежа на спине, подползали под широко раскинутые крылья и снова высматривали, щупали, мазали холодные винтики, гайки, болты. Жарову хорошо знакомо...
«…С удовольствием прочитав в вашей уважаемой газете несколько случаев излечения земляникой, прошу принять и от меня случай, имеющий, как мне кажется, очень важное общественное значение. В прошлом году, в июне месяце, я нечаянно, в не трезвом виде, упал и сломал себе руку. Так как время было земляничное, то я и ел всё время землянику. И что же? Благодаря землянике, сломанная рука не замедлила срастись!..»
«Леша Чеканов, потомственный хлебороб, техник-строитель по образованию, был моим соседом по нарам 69-й камеры Бутырской тюрьмы весной и летом 1937 года...»
«Это очень страшное слово – «лешачиха». Я его потом, пожалуй, ни разу и не слышала. А тогда, в раннем моем детстве, познакомилась я с этим словом в связи с очень таинственной историей, каких больше на свете вовсе не бывает. Об этой истории и хочу рассказать…»
«Я был командирован для производства одного уголовного следствия в Кокинский уезд вместе с тамошним исправником, которого лично не знал, но слышал о нем много хорошего: все почти говорили, что он очень добрый человек и ловкий, распорядительный исправник, сверх того, большой говорун и великий мастер представлять, как мужики и бабы говорят…»
Оказывается, для того, чтобы быть хорошим предсказателем не надо иметь даже богатую фантазию. Достаточно общепринятых штампов. И все верят тебе. Но стоит тебе действительно заглянуть в будущее и все перестанут доверять твоему провидческому дару…
– Может ли одна книга перевернуть мир? – Может, – уверены олимпийские боги. – А сможет эту книгу найти Алексей Сизоворонкин? – Если не ты, то никто! – напутствует его Зевс-громовержец. – Ну, не найду, так хоть прогуляюсь. На людей посмотрю да себя покажу. Ему, бухгалтеру и полубогу, есть что показать. Особенно прекрасным незнакомкам…
«…Она была высокой и тонкой, а в последние свои дни на земле – даже исхудалой. Тщетно старался бы я описать величие и спокойную непринужденность ее осанки или непостижимую легкость и грациозность ее походки. Она приходила и уходила подобно тени. Я замечал ее присутствие в моем уединенном кабинете, только услышав милую музыку ее тихого прелестного голоса, только ощутив на своем плече прикосновение ее...
Синее море улыбается ласковой доброй улыбкой и тихо-тихо поет. Точь-в-точь любящая мать, укачивающая свое дитя в колыбели. В беседке душно. Белые цветы акации уже отцветают. Их матовыми лепестками покрыты скамейки и пол. Небо голубеет в промежутке кружевных кустов. Всюду разливается чистая, радостная весенняя ласка. Лидианке жарко…
Леонид Иванович Добычин – талантливый и необычный прозаик начала XX века, в буквальном смысле «затравленный» партийной критикой, – он слишком отличался от писателей, воспевавших коммунизм. Добычин писал о самых обычных людях, озабоченных не мировой революцией, а собственной жизнью, которые плакали и смеялись, радовались маленьким радостям жизни и огорчались мелким житейским неурядицам, жили и умирали.
«Солнце садилось за бор. Тележка, звякая бубенчиками, медленно двигалась по глинистому гребню. Я сидел и сомнительно поглядывал на моего возницу. Направо, прямо из-под колес тележки, бежал вниз обрыв, а под ним весело струилась темноводная Шелонь; налево, также от самых колес, шел овраг, на дне его тянулась размытая весенними дождями глинистая дорога. Тележка переваливалась с боку на бок, наклонялась то над...
Лиза ничего не видела со сцены. Лишь только она перешагнула порог, то словно позабыла, что она, Лиза, играет в последний раз, что на завтра ее ждет отъезд и прощанье с друзьями, а через два, три дня она увидит маму… И радость, и горе, и незнакомое будущее – все это было забыто Лизой. И сама она уже была больше не Лиза, а сиротка Маша, которую странствующие акробаты крадут у её больной матери. Она страдала...
В этом сборнике лирика: пейзажная, гражданская, любовная и философская. Я родился осенью; в самую её середину. Поэтому и отношение к Осени, как к женщине!
«Сушкин получил отпуск. В батарее и в штабе ему надавали поручений: батарейный просил привезти колбасы и пуншевой карамели, другие – кто что, а командир дивизиона, пожилой человек, отвел в сторону и сказал, хмуря брови: – Зайдите, подпоручик, в синодальную лавку и купите такое вот… – показал он с вершок, – Евангелие. Я затерял, а мне прислали форматом больше. Самое маленькое купите. Поручение было это...
В мире, измененном болезнью – ликантропией, помимо охоты на вервольфов, всегда найдется место для приключений и для раскрытия тайн прошлого.Со всем вышеперечисленным пришлось столкнуться главным героям, а после этого изменились они сами, и в каждом те или иные события оставили свои, отличные от других, отпечатки. Охотникам на оборотней часто приходилось путешествовать и спасать как свои жизни, так и...
«Артём Клементьевич Голубенский после трудов праведных любил расслабиться в компании приятелей, среди которых обычно бывали и высокопоставленные чиновники, и сотрудники администрации президента, и губернаторы. В ближний круг входил и мэр Тюмени, сорокачетырёхлетний Борис Ханюкович, с которым Голубенского связывали общие интересы, а именно – разработка нефтяных месторождений на Севере Сибири…»
Лики любви очень разные, как и люди. В этих документальных историях недавних времён мы видим как возвышенные примеры благородного чувства, перед которыми смолкают слова, так и затеи совсем другого рода, которые достойны разве что презрительной усмешки. Некоторые драматические события, описанные здесь, отошли в прошлое. Но многие повторятся ещё не раз, потому что такие сюжеты вечны. Как вечны и, казалось...
«Лики святых» – это стихи о тех, кто служил Богу ещё на земле и молится о нас на Небе. Написаны они по благословению игумена Моисея (Пилатса), наместника монастыря Новомучеников и исповедников российских.