Я на роль провидца не претендую. В лучшем случае – на роль историка. И хочу рассказать вам о людях. Не тем из вас, кто окружает меня сейчас. Тем, кто придет следом и сможет понять меня.
Это первая поэма В. А. Жуковского. Произведение относится к романтическому жанру. Поэт в качестве основы данной поэмы использует произведение немецкого поэта XVIII века Бюргера «Ленора». Уже в самом начале поэмы читатель ясно ощущает мрачное настроение. Мы узнаем о девушке, в жизни которой случилась страшная трагедия – погиб ее любимый. Жуковский использует разнообразные вербальные средства, чтобы...
Маурин Евгений Иванович (умер в 1925 г.) – беллетрист, признанный мастер историко-авантюрной прозы, чьи романы отличают виртуозно прописанный, динамичный, захватывающий сюжет и потрясающее умение передавать дух той или иной исторической эпохи. В данном томе представлен роман «Людовик и Елизавета», повествующий о временах бироновского правления и немецкого влияния при русском дворе, когда любовь и...
«…Полна привидений таинственная, глухая Митава… И это было в ветреный мартовский день 1797 года, когда российский губернатор и вице-губернатор, цехи и Софийский мушкатерский полк, выстроенный парадным фрунтом, встречали в Митаве тяжкую, облепленную глиной дорожную карету короля Людовика XVIII, претендента на Французский престол, опрокинутый революцией…»
«В биографическом очерке Сигизмунда Августа, короля польского, мы говорили о вредном влиянии на характер мужчины воспитания его в кругу женщин; теперь, приступая к жизнеописанию Людовика XIV, нам приходится повторить то же самое. Внук флорентинки и сын испанки, Людовик был одарен пылкой, страстной, неукротимой натурой. На попечение воспитателя своего Перефикса, епископа родезского (впоследствии...
«– Беда, матушка-игуменья, беда… с сестрой Марьей… – вбежала в опочивальню игуменьи Досифеи, без предварительного стука в закрытую наглухо дверь, молодая послушница Серафима, любимица строгой старухи, и скорее по привычке, нежели по рассуждению, сделала перед своей начальницей три уставных земных поклона…»
Слишком много носителей информации: флешки, диски, жесткие диски. Объемы больше, цифры точнее. И только один носитель чувств: стихи. О стихах, о чувствах, о людях. Письма в Сибирь и в небо. Совершенно обычное собрание стихов от ничем не примечательного поэта. А не вспомнят, так им же хуже: мы бы стали смешной легендой (с).
«Получив диплом, Люся устроилась на работу в компанию, производящую ластики. Само по себе словосочетание «компания, производящая ластики» вызывает естественную усмешку. Ведь за словом «компания» запросто может скрываться действительно компания из трех-четырех человек, лепящих фирменные лейбаки на джинсы, сшитые нелегальными эмигрантами в подпольном пошивочном цехе, расположенном на территории...
«…Вдруг ослепительная молния загорелась над землей и в ее неверном, красноватом освещении на несколько мгновений озарились степные дали, три высокие старые сосны и холм и на холме девочка. С белым цветком в руке, выпрямившись и слегка закинув голову, стояла она на вершине холма, обратив свое побледневшее лицо к черным, грозным тучам, тяжело нависшим над ее головой. Порывистый ветер, как бешеный, рвал и...
«Зеркало в ванной – лучшая вещь в квартире. Волшебное оно, что ли? Или просто света здесь мало? Поглядишься в него – и душа аж поет. Чем не царевна? Глаза – огромные, взгляд – надменный, волосы – роскошные. Только дворца не хватает…»
Любой мальчишка-хулиган любит издеваться над мелкими животными. Но мало кто из них подозревает, что пойманная в соседнем болотце лягушка может оказаться генетическим мутантом, к тому же, способным при необходимости остановить время и отправить нашу планету в другую вселенную…
«Лягушка» – пародия на декадентские журналы, творчество писателей-модернистов, особенно воинственно выступавших после революции 1905-1907 гг. против реализма и противопоставлявших ему реакционное «чистое искусство», мистику и порнографию.
«Жила-была на свете лягушка-путешественница. Сидела она в болоте, ловила комаров да мошку, весною громко квакала вместе со своими подругами. И весь век она прожила бы благополучно – конечно, в том случае, если бы не съел её аист. Но случилось одно происшествие…»
«Когда первая лялька появилась в Великом Гусляре, сказать трудно. Но, видно, привез ее из поездки в Японию сын Савича Аркадий, коммерсант. Ляльки, как известно, неприхотливы – Аркадий привез ее в сумке. Лялька молчала, не шевелилась, словно понимала, что таможенный контроль пройти непросто. Потом лялька пропутешествовала через пол-России и оказалась в нашем тихом городке…»
«Новотулино было напичкано секретными лабораториями и конструкторскими бюро. Нет, здесь не выводили штаммы смертоносных вирусов и не изобретали ядовитые газы. Местные умельцы занимались хитрыми спецустройствами, непрерывно уменьшая их элементную базу. Сначала этот процесс называли миниатюризацией, затем – микроминиатюризацией, а потом в ход пошли технологии с модной приставкой «нано…».
«Над входом в театр «Эрмитаж» начертано было: «Сатира и мораль». Это была оперетка М. В. Лентовского, но оперетка не такая, как была в Москве до него и после него…»
«После трех дней пребывания во гробе Елеазар был воскрешен Христом. Разрушительная работа смерти над трупом была приостановлена, но не уничтожена. Густая землистая синева лежала под глазами а во впадинах щек. У выросших в могиле ногтей синева становилась багровой и черной. Кое-где лопнула вздувшаяся кожа. На этих местах остались тонкие красноватые трещины, блестящие, точно покрытые прозрачной слюдой....
«В мире идей красоты и добра он – «свой» человек, родной человек, и с первой встречи он возбуждает жажду видеть его возможно чаще, говорить с ним больше. Обо всём подумавший, он как-то особенно близок хорошему, и в нём кипит органическая брезгливость к дурному. У него тонко развита эстетическая чуткость к доброму, он любит добро любовью художника, верит в его победную силу, и в нём живёт чувство гражданина,...
«В первый раз я увидел Ермолову, когда мне было лет девять, в доме у моего дядюшки, небезызвестного в свое время драматурга, ныне покойного В.А. Александрова, в чьих пьесах всегда самоотверженно играла Мария Николаевна, спасая их от провала и забвения. Ермоловой тогда было лет тридцать пять…»