С 28 марта по 5 апреля вы можете приобрести электронные книги в этой категории по цене, которую предложите сами!* Оцените труд авторов и издателей по достоинству!
*установлена минимальная цена, покрывающая наши транзакционные издержки
«Раздор между Китаем и остальным миром достиг своей высшей точки в 1976 году. Пришлось из-за этого даже отложить празднование двухсотлетия американской свободы. И в других странах по той же причине спутались, смешались и были отложены на неопределенное время различные начинания. Мир внезапно очнулся и сразу увидел грозящую ему опасность, а между тем уже в течение по крайней мере семидесяти лет все...
«Он сам почти миф, а история его – легенда. Чтобы повествовать о нем – надо быть французом, потому что одним людям этой нации удается объяснять другим то, чего они сами не понимают. Я говорю все это с тою целию, чтобы вперед испросить себе у моего читателя снисхождения ко всестороннему несовершенству моего рассказа о лице, воспроизведение которого стоило бы трудов гораздо лучшего мастера, чем я. Но Голован...
Русские народные сказки входят в школьную программу и списки внеклассного чтения в начальной школе. В сборник любимых волшебных сказок вошли «Никита Кожемяка», «Несмеяна-царевна», «Окаменелое царство», «Утро, Полдень и Вечор». Красочное оформление Марины Литвиновой. Для младшего школьного возраста.
Жизнь отчего-то обречена на несовершенство. Присмотритесь – оно всюду: в жизни отца-одиночки, в подростках, живущих ненавистью, в несбыточных надеждах, в первой, самой разрушительной, любви. И даже в макаронах, боги, в подгоревших до черной корки макаронах…
Как там говорится: противоположности притягиваются друг к другу? Так и в этой книги. Вы узнаете не совсем обычную истории о том, как вампир влюбился в оборотня. Вы можете сказать, что книга резко обрывается. Возможно, вы правы. Я просто любитель интриги. Приятного прочтения.
«… На днях учитель явился ко мне и сказал, что его стал мучить вопрос: «Что было бы, если бы мужчины одевались по-женски?» Вопрос несообразный, сверхъестественный и даже неприличный, но нельзя сказать, чтобы на него трудно было ответить. Педагог ответил себе на него так: если бы мужчины одевались по-женски, то…»
Вначале рождается мелодия, а потом под нее подбираются слова. Так получается песня. А иногда происходит наоборот – вначале рождаются стихи, а потом появляется музыка.
«Когда случается нечто долго и напряжённо ожидаемое, человеку свойственно испытывать смешанные чувства. В его душе недоумение борется с разочарованием и радостью, но побеждает облегчение, которое приносит счастливая или несчастная, но всегда избавительная, определённость…»
«Весенний сад. На скамейке, в тени высоких акаций – две девочки. Перед ними, на грядках, разноцветные тюльпаны. Вдали, сквозь зелень, белеет дом, – почти дворец: он на выезде старого городка в Малороссии…»
«…А еще, друг мой, произошло в моей жизни целое событие: в июне я ездил в деревню в провинцию (к одному из моих знакомых). Я, конечно, еще помню, что когда-то подобные поездки никак не могли считаться событиями. Полагаю, что не считаются они таковыми у вас в Европе и по сию пору. Да мало ли что было у нас когда-то и что в Европе еще есть! Двести, триста верст у нас теперь не шутка. Расстояния в России, опять...
«В составном, сводном изложении дошло до нас древнейшее повествование о том, что случилось в нашей земле в IX, X, XI и в начале XII вв. по 1110 г. включительно. Рассказ о событиях этого времени, сохранившийся в старинных летописных сводах, прежде было принято называть Летописью Нестора, а теперь чаще называют Начальной летописью. В библиотеках не спрашивайте Начальной летописи – вас, пожалуй, не поймут и...
…Меня зовут Эрк. Когда–то я был человеком… Жизнь это сплошной парадокс. Жизнь на планете Земля это конечная череда мгновений… Нет смысла тратить данные мгновения на злость, ненависть, агрессивную нервозность и раздражительность…
Покушения на жизнь молодой и очаровательной Марьи продолжаются одно за другим. Она обращается частному детективу Герману за помощью. Под его подозрением все, даже самые близкие люди.
«Я жил тогда (зимою 1835 года) в Москве, у тетушки, родной сестры покойной матушки. Мне было восемнадцать лет: я только что перешел со второго на третий курс «словесного» факультета (в то время он так назывался) в Московском университете. Тетушка моя была женщина тихая и кроткая, вдова. Она занимала большой деревянный дом на Остоженке, теплый-претеплый, каких, я полагаю, кроме Москвы, нигде не найдешь, и почти ни...
«Анна Ивановна входит в класс. Говорит торжественно: – Ну, девочки, сегодня у нас большой день. Садитесь. Посмотрела я дома ваши работы. Аня, Вера, Шура, Таня и Нюся, встаньте. Пять девочек встают бесшумно…»
«Софья Петровна, жена нотариуса Лубянцева, красивая молодая женщина, лет двадцати пяти, тихо шла по лесной просеке со своим соседом по даче, присяжным поверенным Ильиным. Был пятый час вечера. Над просекой сгустились белые, пушистые облака; из-под них кое-где проглядывали ярко-голубые клочки неба. Облака стояли неподвижно, точно зацепились за верхушки высоких, старых сосен. Было тихо и душно…»
«Наконец, все выяснилось. Петр Михайлович душе своей не верил: до такой степени отвык чувствовать ее в себе радостной. Пятнадцатилетняя Леля вышла на террасу вечером, долго глядела на майское угасающее небо за сажалкой, думала, не могла успокоиться…»
В новую книгу известного российского писателя О. Селедцова вошли две ранние повести, объединённые темой сбережения в людях чести, достоинства, благородства, христианского самопожертвования во имя торжества добра и справедливости.
«Вечерний час. Тротуар около бульварного кафе в Париже. Столики все заняты. Проходят, галдя и толкаясь, толпы всяческого народа. Пристают газетчики, фокусники, игрушечники. Дамы в шляпах и платьях приблизительно одинакового фасона, мужчины одеты даже не приблизительно, а совершенно одинаково. В первом ряду, за столиком совсем у тротуара, сидит плотный господин с черной бородой веером. Спокойный, румяный,...
«– Счастливый ты человек, Быков, – сказал ему вечером начальник отдела, перед тем как сдать дежурство. – Отпуск, понимаешь. Море, юга. – Я не на юг, Петр Михалыч. Я к себе на малую родину, в деревню. Полтысячи километров от Москвы, в лес. Озера, речка. Рыбалка. – Тоже неплохо. Но море лучше. Главное в отдыхе – смена обстановки. Начальник назидательно потряс толстым указательным пальцем и вышел из зала…»