«События, воспеваемые этою былиною, не вымышлены. Генерал-губернатор Пестель, последний «вице-рой» Сибири, управлял ею 14 лет (сменён в 1819 году). Он жил в Петербурге, а краем фактически управлял иркутский губернатор Трескин, которому Пестель слепо верил. Это был человек весьма энергичный, но страшно и ненужно жестокий, грубый, нечистый на руку. Таковых же подбирал он и служащих. Между последними, в...
«По прибытии на службу в Восточную Сибирь мне вскоре пришлось выехать в округ, или, по-нашему, уезд, в одно из больших сел, отстоящих от того города, где я имел пребывание, в ста верстах…»
«На всякую болезнь зелье вырастает», – гласит старая русская народная мудрость, и с ней трудно не согласиться. Натуральные природные лекарства растительного и животного происхождения, о которых написано в этой книге, использовали в своей практике еще знаменитые врачеватели древности – Гиппократ, Авиценна, Гален. Тем не менее сегодня их можно назвать исконно русскими средствами, так как их действие...
«Марш окончен. Большая, изнурительная дорога позади. Бойцы из пополнения шли трактами, проселочными дорогами, лесными тропинками, дружно карабкались на попутные машины, и все равно это называлось, как в старину, маршем. Солдаты успели перепачкать новое обмундирование, пропотеть насквозь и начисто съесть харчишки, выданные на дорогу. И все-таки до передовой добрались. Лежат в логу на щетинистой, запыленной...
Это правдивая история по реальным событиям собственной жизни автора о путешествиях и приключениях в разных городах. Вспоминания чуть сжатые, надеюсь, вам понравится мое приключение.
Княгиня Людмила Дмитриевна Шаховская (1850—?) – русская писательница, поэтесса, драматург и переводчик; автор свыше трех десятков книг, нескольких поэтических сборников; создатель первого в России «Словаря рифм русского языка». Большинство произведений Шаховской составляют романы из жизни древних римлян, греков, галлов, карфагенян. По содержанию они представляют собой единое целое – непрерывную цепь...
«Жил-был старик, и было у него три сына. Младшего все Иванушкой-дурачком звали. Посеял раз старик пшеницу. Добрая уродилась пшеница, да только повадился кто-то ту пшеницу мять да топтать. Вот старик и говорит сыновьям: – Милые мои дети! Стерегите пшеницу каждую ночь по очереди, поймайте вора…»
«Жил-был старик; у него было три сына, третий был Иван-дурак, ничего не делал, только на печи в углу сидел. Отец стал умирать и говорит: „Дети! Как я умру, вы каждый поочерёдно ходите на могилу ко мне спать по три ночи“, – и умер…»
«Сын короля Сигизмунда I и супруги его Боны Сфорца, Сигизмунд II родился 1 августа 1520 года. По обычаю того времени, в минуту рождения младенца придворным астрологам поведено было составить его гороскоп, и, по толкованиям их, сочетание звезд и планет, под которыми родился королевич, было самое благоприятное. Зловещий Сатурн не воспрепятствовал сочетанию Марса и Юпитера с Венерою, ярко сиявших в созвездии...
Строгая школьная дисциплина, райский остров в постапокалиптическом мире, представления о жизни после смерти, поезд, способный доставить вас в любую точку мира за считанные секунды, вполне безобидный с виду отбеливатель, сборник рассказов теряющей популярность писательницы – на самом деле всё это совсем не то, чем кажется на первый взгляд…
За все существование человека появилось бесконечное количество оставленных им следов (символов), которые служат и по сей день средством передачи мысли, чувств, эмоций. Каждый день появляется всё больше таких следов, и за каждым стоит человек, природа, жизнь. По оставленному на камне следу руки до н. э. люди говорили себе, миру и другим людям, что они есть. Уверен, след этой руки на камне и стал моментом, с...
«Семен Иванов служил сторожем на железной дороге. От его будки до одной станции было двенадцать, до другой – десять верст. Верстах в четырех в прошлом году открыли большую прядильню; из-за лесу ее высокая труба чернела, а ближе, кроме соседних будок, и жилья не было…»
Леонид Иванович Добычин – талантливый и необычный прозаик начала XX века, в буквальном смысле «затравленный» партийной критикой, – он слишком отличался от писателей, воспевавших коммунизм. Добычин писал о самых обычных людях, озабоченных не мировой революцией, а собственной жизнью, которые плакали и смеялись, радовались маленьким радостям жизни и огорчались мелким житейским неурядицам, жили и умирали.
«В старой барской усадьбе жили славные молодые господа. Жили они богато, счастливо, себе ни в чём не отказывали и других не забывали – делали много добра: им хотелось всех видеть такими же счастливыми, довольными, какими были сами…»
«Костян проснулся от звука радио, которое Батон врубил на полную громкость. Как обычно, по утрам передавали гимнастику. „Раз пошли на дело я и Рабинович, – надрывно хрипел знаменитый голос Жоры Жиганчика. – Рабинович выпить захотел…“ – По зоне подъем! – жизнерадостно проорал, нарисовавшись на пороге, Батон. В честь торжественного дня он сбрил трехдневную щетину и даже напялил парадный клифт. –...
«Сидим дома» – сборник, созданный из произведений, которые авторы прислали на конкурс «Пандемия». Вся самая захватывающая поэзия и проза: со смехом и юмором; со слезами и мурашками по коже; с тревогой и надеждой, что всё будет хорошо. Вирус не пройдет. Мы победим и станем сильнее. Спасибо всем авторам за ваш талант, за то, что вы несете веру в силу Слова и Человека. Книга содержит нецензурную брань.
Как далеко простираются границы Вселенной? Одиноки ли мы в просторах Космоса и когда произойдет первый контакт? Возможны ли путешествия во времени и между параллельными мирами? Где предел человеческим возможностям? Все эти проблемы чрезвычайно актуальны сейчас, в начале третьего тысячелетия. Василий Головачев имеет собственные взгляды на будущее человеческой цивилизации и на устройство мироздания и...
«В цветущей Андалузии – там, где шумят гордые пальмы, где благоухают миртовые рощи, где величественный Гвадальквивир катит медленно свои воды, где возвышается розмарином увенчанная Сиерра-Морена, – там увидел я прекрасную, когда она в унынии, в горести стояла подле Алонзова памятника, опершись на него лилейною рукою своею; луч утреннего солнца позлащал белую урну и возвышал трогательные прелести...
«Я катил его, упираясь плечом, руками, подталкивая спиной, содранная кожа повисла как лохмотья, руки в ссадинах, едкий пот выедает глаза. И вдруг я услышал голос: – Сизиф! Наискось по склону поднималась молодая женщина. Кувшин на голове, красивая рука изогнута как лук, в другой руке маленькая корзинка. Женщина улыбалась мне губами, а еще зовущее – глазами, ее смуглое тело просвечивало сквозь легкую тунику…»
Скрипач хочет вспомнить «музыку из сна», приходит к гипнотизёру и в трансе начинает играть божественную музыку… Дальнейшие неожиданные повороты сюжета раскрывать не будем.