«Жили-были два мышонка, Круть и Верть, да петушок Голосистое горлышко. Мышата только и знали, что пели да плясали, крутились да вертелись. А петушок чуть свет поднимался, сперва всех песней будил, а потом принимался за работу. Вот однажды подметал петушок двор и видит на земле пшеничный колосок…»
Молодой юрист оказывается в городе, наполненным произволом и беззаконием. И он начинает нелёгкую борьбу с призрачным колоссом, что держит город в своём подчинении.
Серия брошюр «Цветы и растения для сада и дома». В каждой брошюре будет рассказано об одном цветке или растении, ареал произрастания в природе, морфологические признаки, описаны виды и сорта, советы по уходу и выращиванию. В этой брошюре представлена Колумнея – один из самых обворожительных родов семейства Геснериевых.
«Кругом – степь, глухмень: где тут игрушек достанешь? Так и жил Колумб без игрушек. Вот ужо тарантас подчинят, поедет отец в Москву, из Москвы привезет. Через два года, на третий, вставили в тарантас шкворень новый, напекли пирогов, кокурок – поехал отец в Москву…»
Поэма Пробуждения, объединившая в себе сакральную информацию о прошлом, настоящем и будущем человечества.Написана в Чистый Четверг страстной недели 2011 года во время «Гольяновской весны» затворничества автора.Вошла в цикл поэм «ЭРАтическая эРОДикА».
«…Они действительно нашли снаряд, прилетевший с Марса, у пересыхающего ручья Можайки, на пологом склоне старого холма, поросшего диким кустарником и пьяным лесом. Тускло отсвечивающий, гладкий, высоченный конус стоял на широко расставленных опорах, между которыми торчали вниз загадочные трубы с раструбами типа духовых. Растительность вокруг снаряда сгорела дотла, кое-где еще тлели угли. Хотя известняк,...
«Во двор Ивана Колывушки вступило четверо – уполномоченный РИКа Ивашко, Евдоким Назаренко, голова сельрады, Житняк, председатель колхоза, только что образовавшегося, и Адриян Моринец. Адриян двигался так, как если бы башня тронулась с места и пошла. Прижимая к бедру переламывающийся холстинный портфель, Ивашко пробежал мимо сараев и вскочил в хату. На потемневших прялках, у окна, сучили нитку жена Ивана и...
Что хранят в себе сны? Какие корни и крылья ограничивают и освобождают? Какие вопросы ставит перед нами Дорога? Какие случайности неслучайны? И где в этом всём Бог и Любовь?Перед Вами – история девочки, девушки, женщины, полная драмы и преодоления.Перед Вами – судьбы тех, кто связан с ней.От искусства до сумасшествия, от полёта до падения, от смерти к новой жизни…Так ли легко быть или стать лишь травой,...
«После кончины императрицы Анны Иоанновны русский престол перешел к младенцу Иоанну Антоновичу, а регентом стал герцог Курляндский Бирон. Однако на этом посту он оставался меньше месяца – 8 ноября 1740 года Бирон был арестован по повелению Анны Леопольдовны, матери младенца императора Иоанна Антоновича, и она объявила себя регентшей на место арестованного…»
«Весна пришла в Москву неожиданно. Еще вчера было морозно, мела поземка, а сегодня вдруг выглянуло солнце, дохнул южный ветер, заплакали сосульки, прощаясь с зимой. Артем Сафонов собирался идти гулять с собакой. Пес скулил, поглядывая на дверь, а хозяин все медлил – прикидывал, что бы надеть на ноги…»
Сборник авангардной поэзии, в котором экспериментальные по форме и содержанию стихи сопровождаются авторскими иллюстрациями. Представлен четырьмя разделами: «Магический декаданс», «Природная россыпь значений и смысла»,«Философский млечный камень», «Там, где ночь и день, нарисуй меня».Осторожно, дорогой читатель! При чтении можно влюбиться в поэзию…
«Поэзия Кольцова – это деревня нашей литературы. Из города, из обители культурных утонченностей, она выводит нас в открытое поле, в царство зелени и луговых цветов, и глазам открываются пестреющие во ржи, никем не посеянные, никем не взращенные васильки. Все здесь непосредственно, искренне, естественно, и жизнь дана в своей первобытности и простоте. Мы возвращаемся к чему-то родному; в городе мы успели...
«Я бродил по барахолке и прислушивался к ее немыслимым запахам и звукам. Разве может что-нибудь сравниться с одесской барахолкой! Плыл я среди потной и галдящей толпы, терся о сарафаны, сюртуки, лапсердаки, спины и более существенные ценности, как кефаль во время нереста. Я плыл и время от времени нюхал пунцовый цветок, который был у меня в правой руке. Надо же было девать куда-то свой нос. Обширная тетка,...
«Молодой приват-доцент Райвич ехал верхом в соседнюю усадьбу Коврово – свататься. Это было… все равно когда, вероятно, давно: еще существовали приват-доценты, верховые лошади, леса вдоль реки; теперь она обмелела, леса свели и сожгли Коврово…»
«За окнами неистово ревела буря, одна из тех бешеных бурь с ливнем, громом и молнией, какие бывают в июле после продолжительного зноя. Усадьба стояла в лесу, и сквозь тусклый стекла венецианских окон в комнату доносилось норою вместе с воем бури сердитое рычанье леса. Маленькое общество сбилось в кучу, в угол гостиной, на мягком диване и уютных креслах. Пили чай и ели вишневое варенье…»
Жил на белом свете в одном большом городе мальчик. Звали его Кузя и было ему от роду шесть лет и три месяца. В школу он еще не ходил: какая школа – лето в разгаре! В школу Кузе осенью. Но, хотя он в школе пока не учился, знал уже немало. И как в метро ездить, и как дорогу правильно переходить, и как лифтом пользоваться, и… Да мало ли что знал и умел Кузя! Даже считать и читать умел. Но вот однажды поехал Кузя в...
В народе давно ходит мнение, будто все случайности в нашей жизни не случайны. И сама жизнь представляет собой череду тех самых неслучайных случайностей, которые в конечном итоге складываются в одну сплошную цепь, именуемую судьбой. Кто-то может в неё верить, кто-то полагается лишь на себя, однако на протяжении времён судьбы человеческие волей-неволей переплетаются, а на границах пересечений и образуются...