Добро пожаловать на акцию "Весенний марафон 2019"! С 29 марта по 2 апреля вы можете купить электронную книгу в этой категории по цене, которую установите сами.* Выберите книги, которые вам понравятся и отблагодарите автора! Даже небольшие деньги иногда делают большое дело :-)
* Для покрытия наших транзакционных расходов, установлена минимальная цена в размере 15 рублей.
Тематика данной памятки – ветераны боевых действий. Правовая основа. Льготы. Пособия. Выплаты. Социальный статус. Памятка Beketoff handbook – краткая подборка информации по определённой тематике с перечнем юридических (правовых) документов, рекомендациями и практическими обзорами. Для чего я писал эту памятку? Являясь ветераном боевых действий, я решил структурировать и обобщить информацию, которая...
Сборник стихов о «по-настоящему важных» событиях, явлениях, чувствах, испытанных на жизненном пути начинающей поэтессы. Стремясь «все попробовать», она спешит к счастью, преодолевая трудности и разыскивая свое «я» в разных аспектах жизни современного мира.
«Утро окрасилось в багрянец осенней листвы. Солнечные лучи выглянули из-за горизонта, скользнули равнодушным взглядом по кроваво-нарядным кронам леса, и укрылись в смущении за серой мутной тучей. Пробежал по оврагам легкий, невесомый дождик, словно разведчик, собирающий информацию о диспозиции противника. Получасовое затишье, ватной подушкой повисшее над лесом, наступило вослед за прогулкой грибного...
Юношеское приключение. Подвал: таинственное и загадочное место для тех, кто хочет загадать свое желание. Героиня считает себя взрослой и не верит в эти глупости, и все же любопытство берет свое, она спускается в него и… Реальность и фантазия создают эротические образы, в которые она на какой-то момент погружается. Спустя десять лет, героиня возвращается в подвал, чтобы загадать новое желание. Но в подвале...
«…Кульков лежал на своей кровати. Белые льняные простыни, высокая подушка. Весеннее солнце заливало комнату, оставляя причудливые тени. За окном, прижимаясь к стеклу, покачивалась ветка сирени. Ее запах проникал в комнату и наполнял ее ощущением, что жизнь продолжается…»
Галина Щербакова – писатель, давно известный и любимый уже не одним поколением читателей. Трудно не поддаться советам Галины Щербаковой и ее мудрости – которая через боль приводит к покою, а через счастье – к гармонии.
«…– Дай еще выпить, не жмоться. – Хватит, – сказал он. – Хватит… – Она заплакала, попыталась надеть туфлю, бросила. – Все про все знают, а я не знаю… надоело – не знаю как… все надоело… я что вам всем – собака? Собака, да? Я не собака! – Не собака, – сказал он. – Откуда тебе знать? Ничего ты не знаешь. Ничего. И какая разница, заберут тебя из морга или нет? Никакой. Мертвому – никакой. – Икнула. –...
«Насытясь вкусной духовной пищей у Шамова, – в воскресенье, вечером, я иду к Панашкину; у него тоже поучительно. Панашкин торгует на балчуге старой рухлядью – обломками, обносками. Ему за пятьдесят лет, он болен чахоткой. Руки у него беспокойные, длинные, ноги – тонкие, шея искривлена, и на ней тревожно болтается маленькая головка с рыжими бровями ужа. Он похож на выдернутый из земли сухой корень....
«Утром мы поехали в аптеку. Заболевшей подруге нужно было купить что-то от ангины. Или от гриппа. В общем, у нее болело горло, и она всю ночь прокашляла. Первый этаж аптеки, объяснили мне, работает на рубли, второй – на валюту. За прилавком стояла симпатичная блондинка с длинными ресницами. Вежливая, но безразличная: не она же кашляет…»
Сейчас все спали или не хотели вставать. В комнате закончился фильм, были слышны титры, но никто не выключал телевизор. Они были одни на кухне, и эта обстановка казалась какой-то внеземной: все люди вымерли, а они последние на планете. И им нужно как-то выживать. Сейчас хотелось только заговорить, продолжить разговор. Столько ещё не было сказано, стольким ему хотелось поделиться.Содержит нецензурную брань.
Война – неотъемлемая часть жизни человечества… Во время очередного вооруженного конфликта солдат попадает в странное место, где живут феи, тролли и другие диковинные существа. Жители этих удивительных мест сначала отказываются считать его человеком – ведь он так не похож на холоднокровного убийцу и разрушителя…
«Здесь всё намек, всё недоговоренность, – писал А. Р. Кугель, – ни одно слово не говорится в прямом и совершенно истинном его значении, но так, что о смысле его другом, не наружном, – надо догадываться. И не только догадываться нужно нам, зрителям, но как будто это же нужно для самих действующих лиц. Что-то еще не оформилось, что-то еще бродит, что-то сознается и еще не сознано». И далее: «Вся прелесть пьесы в...
«Петр Николаевич встал с левой ноги, по выражению Софьи Сергеевны, и вышел к утреннему чаю желтый и суровый. Прежде, этак лет десять назад, Софья Сергеевна от одного взгляда на брюзжащую мину супруга пришла бы в негодование, но теперь она хладнокровно спросила его, слегка цедя сквозь зубы, альтовым голосом: – Мяса хочешь?…»
«… У нее дьявольское терпение. Свое «а зачем» она может задавать тысячу раз. – Лида! Говори прямо: что тебе нужно? Запирательство только усилит твою вину. Женская непоследовательность. Она, вздыхая, отвечает: – Мне ничего не надо. Я хочу посмотреть картинки. – Ты, Лида, вздорная, пустая женщина. Возьми журнал и беги в паническом страхе в горы. – И потом, я хочу сказку. …»
«С тридцатого года пошла эта мода: продавать инженеров. Лагерь имел доход немалый от продажи на сторону носителей технических знаний. Лагерь получал полную ставку, и из нее вычиталось питание арестанта, одежда, конвой, следовательский аппарат, даже ГУЛАГ…»
«По субботам у Максима Ильича Шамова собираются лучшие люди города и разные «интересные парни», – я причислен к последним и поэтому тоже охотно допускаюсь на субботы Шамова. Эти вечера для меня, как всенощная для верующего. Люди, которые служат ее, во многом чужды мне; мое отношение к ним – мучительно неясно: нравятся они мне и – нет, восхищают и – злят; иногда хочется сказать им слова сердечно-ласковые, а...
«Петербургский литературный сезон со всеми своими довольно однообразными подробностями начался. Начались и литературные вечера – одна из самых зловредных подробностей. Пусть с осени все как будто обновляются, как будто набираются свежих сил и начинают мечтать о всяких реформах, – так случилось и этой осенью с литературными вечерами…»
«Вечерний звон, вечерний звон! Как много дум наводит он О юных днях в краю родном, Где я любил, где отчий дом, И как я, с ним навек простясь, Там слушал звон в последний раз!..»
«Они сперва шли вдоль берега Залива, а потом свернули на дорожку между дачами. Ночь кончалась, да, впрочем, и ночи в Териоках сейчас никакой не было. Двух собеседников окружала тишина, и даже птицы, казалось, замерли, набираясь сил. Только слышен был в этой тишине ритмический шум прибоя…»
«Вдали изредка слышались выстрелы артиллерии, преследовавшей на левом фланге опрокинутого неприятеля, и вечернее небо вспыхивало от них зарницей. Необозримые огни, как звезды, зажглись по полю, и клики солдат, фуражиров, скрып колес, ржание коней одушевляли дымную картину военного стана... Вытянув цепь и приказав кормить лошадей через одну, офицеры расположились вкруг огонька пить чай...»
«– Вот Эльбрус, – сказал мне казак-извозчик, указывая плетью налево, когда приближался я к Кисловодску; и в самом деле, Кавказ, дотоле задернутый завесою туманов, открылся передо мною во всей дикой красоте, в грозном своем величии. Сначала трудно было распознать снега его с грядою белых облаков, на нем лежащих; но вдруг дунул ветер – тучи сдвинулись, склубились и полетели, расторгаясь о зубчатые верхи…»