С 28 ноября по 2 декабря вы можете купить любую из этих книг по цене, которую предложите сами!* Оцените труд автора и издательства по достоинству! Торопитесь, так как некоторые книги мы можем продать только в ограниченном количестве!
*просим отнестись с пониманием, что для большинства книг установлена минимальная цена для покрытия наших транзакционных издержек
В Тренде сейчас быть важнее, чем быть образованным. Ведь образование – теперь вовсе не тренд. Этот рассказ – всего лишь час из жизни простого студента. Он лёгкий и не таит в себе скрытого смысла. В нем не кроется тайна. В нем вообще ничего не кроется. Он предстаёт читателю таким, какой есть. Без излишеств. Содержит нецензурную брань.
«– Пять часов. Пора кончать! Ты слышишь, Давыдов? – Сейчас. Что? Что ты сказал? Иди, Коля, иди домой. Я немного задержусь. Да нам и не по пути… – Давыдов вновь склонился над своей моделью. Николай Семенов, хитро улыбаясь, уселся возле своего токарного станка…»
«В тот день с самого рассвета на улицах стоял странный, неподвижный туман. Он был легок и прозрачен, он не закрывал предметов, но все, что проходило сквозь него, окрашивалось в тревожный темно-желтый цвет, и свежий румянец женских щек, яркие пятна их нарядов проглядывали сквозь него, как сквозь черный вуаль: и темно и четко. К югу, где за пологом туч пряталось ноябрьское низкое солнце, небо было светло,...
«В бурю белогривые волны подкатывались почти под самую террасу белого домика с черепичною крышею и зелеными ставнями. В домике жил на покое, с женой и дочерью, старый врач-земец Иван Ильич Сартанов, постоянный участник пироговских съездов. Врачам русским хорошо была знакома его высокая, худая фигура в косоворотке под пиджаком, с седыми волосами до плеч и некурчавящеюся бородою, как он бочком пробирался на...
«Внутри храма св. Иакова в городе Гавенпуль постепенно темнело от сплошных туч зимнего дня. Было воскресенье; служба только что кончилась, священник дочитывал свою молитву, и прихожане с чувством облегчения вставали с колен и собирались уходить…»
«Воскресный летний день собирался быть особенно жарким. Солнце как-то сразу показалось на безоблачном небе и скучно, без предрассветной прохлады, уставилось в оголённые берега большой извилистой речки…»
«Едва-ли кто станетъ оспаривать ту истину, что мы мало знакомы съ нашими окраинами вообще, не только отдаленными или недавно присоединенными, но даже и съ тми, которыя уже цлыя столтія срослись съ нашимъ государственнымъ и народнымъ организмомъ и, давнымъ давно, гонятъ свою кровь къ сердцу Россіи…»
«Наступал уже дождливый осенний вечер, когда Сережка с матерью подходил в первый раз к фабрике. От вокзала за Невскую заставу они шли пешком. Мать едва тащилась, потому что страдала одышкой. Кроме того, ее давила дорожная котомка, сделанная из простого мешка. На улице уже зажигались фонари, мимо несколько раз пронеслась «паровая конка», пуская клубы дыма; фабрики смотрели на улицу сотнями ярко освещенных...
«В горном ущелье, над маленькой речкой – притоком Сунжи – выстроили рабочий барак, – низенький и длинный, он напоминает крышку большого гроба. Он ещё не докончен; десяток плотников возится около него, сшивая из тонкого тёса жиденькие двери, сколачивая столы, скамьи, прилаживая рамы в пустые квадраты маленьких окон…»
Что будет, если в одном кафе собрать много разных писателей?Что будет, если этих писателей попросят написать историю, где каждое следующее действие их героев будут определять не они сами, а те, кто собрал их за этими столиками?Да и история будет не совсем обыкновенная.Ведь её надо уместить всего в пять постов сети Instagram. Учесть при этом специфику подачи информации, раскрыть характер героев и завершить...
«Нина должна была сказать это четко, логично, без эмоций. Она хотела найти такие слова, которые разрушили бы эту мягкую, рыхлую и непреодолимую преграду между ними. Помеху любому пониманию. Но все разбивалось об ее отчаяние…»
«…В холодный, скучный мрак моей печальной ночи С мятежным шумом волн, с сиянием лучей, Я унесу в душе внимательные очи И милые слова застенчивых речей…»
«…– Мне не холодно! – неподвижно глядя на барыню, ответило дитя. – Но с кем ты пришла? Как ты здесь?.. – Одна. – Из церкви верно? – С погосту… – А где ж ты живёшь? Близко? – Я не живу! – так же тихо и бесстрастно выговорила девочка. – Близко живёшь? – переспросила, не расслышав, Екатерина Алексеевна. – Я не живу! – повторила девочка явственней…»
«…В марте 1886 года Успенский выехал на Кавказ, побывал на черноморском побережье, в Одессе, затем остановился в Севастополе. Отсюда он в июне дважды выезжал в Константинополь (Стамбул, Царьград) на пароходе, а затем предполагал побывать в Болгарии. Однако эта поездка не состоялась. В Болгарии ожидался политический переворот, власть ставленника русского правительства принца Баттеаберга колебалась (он был...
«Человек в черном трико пропускает голову между собственных ног и смотрит на собственную спину; другой человек выпивает двадцать бокалов воды, закуривает сигару, гуляет, размахивая тросточкой, затем останавливается посреди арены, поглаживает себя по животу, – и вот изо рта человека начинает бить фонтан – очевидно, теплой воды… Третье: атлет подбрасывает железную балку и подставляет под ее падение шею…»
«Как различны по возрастам впечатления прочитанного, слышанного и виденного! Я помню, в детстве меня возили в цирк. Сколько радости, сколько удовольствия! В юности я тоже посещал его и посещал часто – меня тянули туда грация движений наездниц, смелость акробатов, торжество дрессировки животных венцом творения – человеком…»
«Доктор Луховицын, считавшийся постоянным врачом при цирке, велел Арбузову раздеться. Несмотря на свой горб, а может быть именно вследствие этого недостатка, доктор питал к цирковым зрелищам острую и несколько смешную для человека его возраста любовь. Правда, к его медицинской помощи прибегали в цирке очень редко, потому что в этом мире лечат ушибы, выводят из обморочного состояния и вправляют вывихи...
Производитель:
Эксмо-Пресс
Дата выхода: ноябрь 2008
«В номере лучшей городской гостиницы «Метрополь» сидит инженер Золотов, Иринарх Иванович, а перед ним, через стол – его дочь, Фина. Сквозь грязные окна дорогого номера смотрит грязный зимний день. Иринарх Иванович еще не оправился от неожиданности, еще смущен: наливает себе третий стакан чаю, неловко гремя ложечкой, опять спрашивает Фину, не хочет ли она еще чаю и почему не ест конфет, хотя она уже дважды...
«В прошлом году, в самый разгар патриотического огня, объявшего всех Русских людей от мала до велика, без различия звания и состояния, мы осмеливались в своей газете выражать желание, чтоб это патриотическое одушевление не подавало Русскому обществу повода к самодовольству и самообольщению…»
«…Проповедовать рабам слепой силы свободу от разумных существ, обрекать людей на терпимость и рознь, на обоготворение пороков и нелепостей, – вот в чем заключается совершеннолетие для нашего времени!.. Ужели в этом – цель жизни?..»
«У нас нередко ставят в упрек Пруссии онемечение ее польских владений; «германизм» или «тевтонизм» является в глазах русских и польских патриотов – «яко лев рыкаяй, иский кого поглотити». Соприкосновение с немцами, допущение немцев селиться в Польше и России представляют такие опасности для нашей славянской народности, против которых, по мнению автора «Писем поляка из Познани», необходимо принять...
«Манифест 25 января, возвещающий скорую коронацию нашего Государя, произвел довольно сильное впечатление на общественное мнение Европы и подал повод к оживленным газетным толкам. Почти три года сряду упражнялись там в скорбных причитаниях нашей «болезни насмерть», многие совсем было пропели России отходную… и вдруг – словно она восстала от мертвых! Как мало было искренности в соболезновании, так же...
В водовороте ежедневных событий и дел мы стараемся всюду успеть, тщетно силимся всегда быть на высоте, пытаемся соответствовать требованиям и шаблонам, навязанным обществом, загоняем себя в рамки, оправдываем чужие ожидания, но между тем безвозвратно упускаем время, утрачиваем способность чувствовать, забываем о своих желаниях и в результате теряем себя…В сборник стихов вошли произведения, которые...
«„Стоит только русскому Императору отпустить себе бороду, и он непобедим“, – сказал гениально Наполеон, проникая мыслию из своего лонгвудского уединения в тайны исторической жизни народов, – еще темные, еще не раскрывшиеся в то время сознанию просвещенного мира. Едва ли нужно объяснять, что под символом „бороды“ разумеется здесь образ и подобие русского народа, в значении его духовной и нравственной...