С 28 ноября по 2 декабря вы можете купить любую из этих книг по цене, которую предложите сами!* Оцените труд автора и издательства по достоинству! Торопитесь, так как некоторые книги мы можем продать только в ограниченном количестве!
*просим отнестись с пониманием, что для большинства книг установлена минимальная цена для покрытия наших транзакционных издержек
«Теккерей родился (в 1811 г.) и вырос в богатой, старинной английской семье. Детство его прошло среди роскошной индийской природы. До семи лет он прожил в Калькутте, где его отец, Ричмонд Теккерей, последовательно занимал посты окружного судьи и главного сборщика пошлин, а затем, как и все дети богатых английских семей, проживавших в Индии, был отправлен в Англию и до двенадцати лет оставался в доме...
«И вот среди такой тишины и благонамеренности вдруг откуда-то пришла ватага декадентов. Они принесли с собой яркие, пестрые знамена и дерзкие плакаты. На берегах Невы они появились раньше, но там они были задумчивее и строже. В северной столице поэты были философичнее москвичей и не очень заботились о школе. Москвичи, напротив, чувствовали себя боевым отрядом, и у них был вождь – Валерий Яковлевич Брюсов…»
«Заслуги Василия Васильевича Верещагина, как художника, высоко ценятся всюду, во всем цивилизованном мире. Плодотворность его разносторонней творческой деятельности для прогресса искусства признается неоспоримой. „Der kann alles“ („этот все может“) – сказал о нем Адольф Менцель, недавно умерший величайший из мастеров живописи XIX века. И, действительно, Верещагин писал все: портреты, пейзажи,...
«Владимир Ленин умер. Даже некоторые из стана врагов его честно признают: в лице Ленина мир потерял человека, „который среди всех современных ему великих людей наиболее ярко воплощал в себе гениальность“…»
«Л. М. Лопатин ошибается в своем предположении, будто я был „взволнован“ его критическими статьями о моей книге. Я мог бы быть взволнован какими-либо недопустимыми нападками личного свойства; но самая их возможность устраняется категорическим заявлением моего критика в последней его статье: „я нисколько не сомневаюсь, что князь Трубецкой всегда питал к Соловьеву самые теплые дружеские чувства, что...
«Есть художники, которые всю свою жизнь влюблены в одно лицо. Даже не в лицо, а в определенное выражение лица, которое волнует и тревожит их неотвратимо. Этого выражения, этой черты, этого «изгиба пальца» (кажется, так говорит Дмитрий Карамазов) они ищут в разных лицах и безнадежно стремятся воплотить в своем искусстве…»
«Нет сомнения, что все это мне снилось, снилось сегодня ночью. Правда, я никогда не думал, что сон может быть столь осмысленным и последовательным. Но все события этого сна стоят вне всякой связи с тем, что испытываю я сейчас, с тем, что говорят мне воспоминания. А чем иным отличается сон от яви, кроме того, что оторван от прочной цепи событий, совершающихся наяву?..»
У него серо-голубые глаза и его капитанские погоны. А еще она такая зеленая, эта бизонова трава. Старая, давняя как мир история, старые, давние как мир нравы и страсти. Ничего нового. Это просто всего лишь Америка середины XIX века. Всё как всегда. На Диком Западе – как на Диком Западе. Завтра всё пропадет задаром, ни за цент и ни за копейку. Но на этот раз все решают не кольты, ножи и стрелы. Все решают вечные...
Рассказ «В гостях у зяблика» – не что иное, как фантазия потерянного горожанина, который смертельно устал от непроглядной унылой картины за воображаемым окном. Он мечтает о переменах, рассуждает о них, подводит теории, раздражается глупости масс, ждёт их прозрения. Ждёт, когда кто-то сделает всё вместо него, кто-то добьётся перемен. Конечно, он никогда не дождётся, потому что делать это нужно только...
Ты просыпаешься утром. Приводишь физиономию и зубы в порядок. Мысленно скандалишь с теми, кто ещё вчера капал тебе на нервы. И вот, когда всё это выхолащивается, ты начинаешь писать довольно странные стихи.
Внезапно против воли затянуло наших героев нетихой и сицилийской глубинки против их воли в самые недра неведомого пугающего своей чуждостью мусульманского юга. Получился боевик, ведь иначе не понимали, и далее по горам – по долам, по водам и морям…
В сборник вошли стихи-зарисовки о том, что волновало, волнует и будет волновать человека в течение жизни. Просто и легко, серьёзно и иронично о главном и не очень.
Данный сборник – это попытка рассмотреть различные аспекты и проблемы, связанные с выходом человечества из тупика неолиберализма.Автор не собирается никого поучать и навязывать кому-либо свое мнение.Наоборот, цель данного сборника – побудить людей неравнодушных, тех, кому дороги идеалы социальной справедливости, к широкой дискуссии и взаимодействию.
«Дорогой Андрей! Статья твоя в прошлом No нашего журнала („Апокалипсис в русской поэзии“), обличая, должно быть, по справедливости, мою „Музу“ в том, что она – „Великая Блудница на багряном звере“, в то же время оказывает мне такую честь, которую я, по совести, принять не могу и от которой должен отказаться…»
Уважаемые читатели! Перед вами второй авторский сборник стихов. В этот сборник автор включил свои афоризмы, в которых он отобразил свое видение мира. Всем приятного чтения.
«Я зеркала полюбила с самых ранних лет. Я ребенком плакала и дрожала, заглядывая в их прозрачно-правдивую глубь. Моей любимой игрой в детстве было-ходить по комнатам или по саду, неся перед собой зеркало, глядя в его пропасть, каждым шагом переступая край, задыхаясь от ужаса и головокружения. Уже девочкой я начала всю свою комнату уставлять зеркалами, большими и маленькими, верными и чуть-чуть...
Страшилка была близка к тому, чтобы сбыться… И она сбылась – не воротилась дочь. «В гостях воля хозяйская, – повторял он соседям одни и те же слова каждый день, завидев кого, – а кто они, чтоб дочь мою удерживать? Не люди! Мы у них бычки на верёвочке». На что соседи отмалчивались, а когда раздосадованный горем отец шёл прочь, говорили полушёпотом: «Совсем старик с ума сбрендил! Видно, загуляла его дочь....
Стихи, вошедшие в новую книгу Татьяны Вольтской «В лёгком огне», написаны в 2014—2016 годах, это сборник лирики, любовной и гражданской. Все происходящее с лирическим героем происходит в основном в декорациях Петербурга.
Это и стихи, и не стихи. Много думается в тишине, на воле, далеко от дома, которого нет. Во что превратилась страна, пережившая страшную трагедию 1917 года, не видит только слепой. Жертвы телевизора вряд ли станут читать эти строки, но на них книга не рассчитана. Вновь поднимают головы те, кто генетически расположен к уничтожению русского народа, к подлости и предательству страны, любовь к которой они меряют...
Это не просто научная фантастика. Это попытка задаться вопросом о месте человеческого сознания во Вселенной, через необычную историю, случившуюся с врачом-психиатром. В ней непонятным образом перемешались реальность и мистика, пространство и время…