Вы когда-нибудь играли в RPG игры, где вам нужно прокачать своего персонажа, добавляя ему определённое количество пунктов к силе, ловкости или интеллекту? Представьте, что кто-то делает это с настоящими живыми солдатами.Группа ученых, работающих на армию, тестирует уникальную технологию, позволяющую невероятно увеличить возможности обыкновенных солдат. Как далеко они готовы зайти? И каким будет идеальный...
Двенадцать рассказов. Каждый из них возникал, когда мне требовалось что-то сказать о том, что меня беспокоит. И каждый в конечном итоге – всего лишь средство коммуникации. Потому что… Рассказ без слушателя, без читателя – не состоится. Итак, если вы есть по ту сторону, я, пожалуй, начну…
Что это я всё о женщинах, да о женщинах? Мужчины ведь тоже люди. Взгляните на нашего героя-холостяка глазами его пушистого питомца. Всем хорош хозяин, если бы не приходящие женщины. Но кот знал, что напрасно гостьи примеряли на себя роль будущих хозяек. Что Димины мягкость и плюшевость – обманчивы. Что Дима чмокнет их и захлопнет за ними дверь – навсегда.Ну вот, начинаешь писать о мужчине, а получается всё...
Приятели-контрабандисты считали Винсента Горшкова законченной мразью. А все оттого, что работал он обычно один, и только в страшных снах могло им привидеться, что возит Горшков из одного уголка Галактики в другой, скольких невинных обитателей мирных планет погубил он своим товаром. Ведь, если остальные контрабандисты просто зарабатывали деньги, Винсент якшался с разными подозрительными типами,...
Герман Гноев и его комичная команда сотрудников похоронного бюро решает увеличить смертность в городе, чтобы поправить собственный бизнес. Журналист Юлия Шульгевич пытается вывести их на чистую воду и вступает с ними в схватку. В череде потерь каждый изменится в этой борьбе настолько, что ценности и роли поменяются.
Добравшись до Страны Вулканов, два товарища отправляются в поход по диким лесам Камчатки. Не успев выйти с первого кордона парни разругавшись, продолжают путь по одиночке, каждый из них уверен, что вполне способен преодолеть расстояние. И тут его величество случай дарит одному из них незабываемые несколько дней вынужденного отшельничества…
«Пишу теб, душа моя Гуськовъ, на второй-же день по прізд въ Петербургъ. Надобности въ этомъ никакой нтъ, но хочется подлиться впечатлніями, какъ говорилъ поэтъ Пушкинъ. Петербургъ, я теб скажу, чудесный городъ, только совсмъ не такой, какимъ я воображалъ его. Начать съ того, что все тутъ очень просто. Выходишь изъ вагона, и видишь голую закоптлую стну. Вошелъ въ вокзалъ – опять голыя стны, и тоже какъ будто...
«На дворе брезжило зимнее утро. Глухо доносился воскресный благовест. Часы за стеной, в кухне, завизжали, заскрипели, засвистели, подумали немножечко, вздохнули и, наконец, пробили одиннадцать… Петр Петрович Кукин потянулся под одеялом и открыл глаза. „Фу ты, гадость какая! – подумал он. – Голова точно налита свинцом, в висках стучит“…»
«…Чем ближе купец Жерлов подъезжал к Петербургу, тем хуже делалось у него на душе. Являлась какая-то скверная оторопь и малодушное желание вернуться назад, в свою далекую сибирскую трущобу. Ведь всего-то взять обратный сквозной билет – и опять сам большой, сам маленький. Глядя на скуластое, заросшее до самых глаз щетинистой бородой лицо Жерлова, трудно было бы предположить о его внутренней подкладке....
«Исправляющий должность судебного следователя и уездный врач ехали на вскрытие в село Сырню. По дороге их захватила метель, они долго кружили и приехали к месту не в полдень, как хотели, а только к вечеру, когда уже было темно. Остановились на ночлег в земской избе. Тут же, в земской избе, по случайности, находился и труп, труп земского страхового агента Лесницкого, который три дня назад приехал в Сырню и,...
«В самом начале хочется сказать пару слов о себе. Вы только не подумайте плохого – я далек от хвастовства. Просто то, что я расскажу сейчас, имеет непосредственное отношение к моему последующему повествованию…»
«Длинный желтый луч пролег через кухню к самым ногам хозяйки. Погладил теплой ладонью. Женщина обернулась, но кухня была пуста, только мерно дышала легкая занавеска: то наполнялась ветром из открытого окна, то опадала, безжизненно морщась. Хозяйка прикрыла створку, подвязала лентой сникшую ткань. Снова оглянулась: – Саша? Тихий печальный звук ответил ей из-за двери. Отозвалась на голос висящая в гостиной...
В глухой уссурийской тайге геологи наталкиваются на странную деревушку. А живут в ней не аборигены Дальнего Востока и даже не русские старообрядцы, а загадочные люди, поклоняющиеся древним богам и хранящие память о событиях многовековой давности…
«Илья Платонович Арефьев, фельетонист распространенной газеты, ходит по своему кабинету, – от угла кожаного дивана до этажерки с бюстом сурового Шопенгауэра, задевает руками и ногами за спинки стульев и сердится. С ним случилось то, что называется у игроков метким словечком: „заколодило“. Уже больше часа ломает он голову и не может выжать из нее ни одной живой строчки, а на приготовленной для писания...
«…За перевалом идут красноармейцы – разутые, раздетые, без штыков, без патронов. Им нечем отбиваться от своры палачей, горами и ущельями отходят они на юг, где можно добраться до своих. Голодно. Хлеба нет. Уже давно они едят только желуди да кислицу… Лошадиные трупы усеяли путь – коням тоже нечем питаться: бесплодны и холодны горные скалы. То здесь, то там остается телега – ее некому везти. И у каждой телеги...
Аверин молод, красив и успешен. Он наслаждается отдыхом на престижном горнолыжном курорте. В одну секунду ужасная авария раскалывает его жизнь на «до» и «после». Лежа в больнице, Аверин пытается понять, почему это случилось именно с ним. Острое воспоминание из детства пронзает его: произошедшее – не случайность.
«С петербургским курьерским поездом сегодня утром мы прибыли в Москву. Сегодня же, с прямым сибирским поездом, мы выехали из Москвы. Наш путь далекий: чрез всю Сибирь, чрез Корею и Маньчжурию до Порт-Артура. Оттуда чрез Шанхай, Японию, Сандвичевы острова, Сан-Франциско, Нью-Йорк, чрез Европу, обратно в Петербург…»
«– Что ты сказал?! – Я задохнулась от возмущения. – Да как ты мог! Нет, я не буду ничего слушать! Это… это… Нет! Не говори ничего больше, ты сказал достаточно. Не желаю слушать. Заткнись! – почти завизжала я. – Никогда больше, слышишь, чтобы никогда больше… ты же знал, как это для меня важно! Все кончено, слышишь, ты? Я оборвала связь, огляделась, тяжело дыша. Ублюдок, скотина, инкубатор несчастный! Никогда...
«Мне присланы разными лицами несколько писем, – все они написаны в истерическом, воющем тоне, со страниц их брызжет тёмный, жуткий страх. Ясно чувствуешь – те, кто писал, переживают тяжёлые дни и часы, видишь, что много мучительно острых мыслей режет их сердце, пугает их сон…»
«Хоронили Федора Михайловича Достоевского. День был суровый и пасмурный. Я в этот день был нездоров и с большим над собою усилием проводил гроб до ворот Невского монастыря. В воротах произошла большая давка. В тесноте раздались стоны и крики. Драматург Аверкиев показался на возвышении над толпою и что-то кричал. Голос у него был громкий, но разобрать слов было невозможно…»
«Революцию у нас делали так: 6 декабря господин Дубасов заявил москвичам с балкона генерал-губернаторского дворца, что он прибыл в Москву нарочито для укрепления самодержавия и что при нём «крамола не посмеет поднять голову»…»
«…Безграмотный мужик может напиться, валяться в грязи, сквернословить, подраться, разбить скулы приятеля, побить жену, украсть лошадь, но не могу себе представить во всей России такого мужика, который не только в трезвом, но даже в пьяном виде решился бы сказать, что человек должен быть наказан за то, что он распространял книги, в которых сказано, что «трудящийся народ может только тогда хорошо устроить...
«…Запутавшиеся в своем многословии либералы, социалисты и другие, так называемые передовые деятели, могут воображать, что их речи в палатах и собраниях, их союзы, стачки, брошюры суть явления очень важные, но что отказы отдельных лиц от военной службы суть ничтожные, на которые не стоит обращать внимания; но правительства знают очень хорошо, что для них важно и что не важно, и правительства охотно...