«… Тысяча восемьсот восемьдесят четвертого года, января 1-го дня, мы, нижеподписавшиеся, Человечество с одной стороны и Новый, 1884 год – с другой, заключили между собою договор, по которому: 1)…»
«Однажды Конфуций, с тремя тысячами учеников своих, проходил по одной долине, посреди которой росло фруктовое, все в фруктах дерево, а по обеим сторонам дерева сидело по женщине и ели фрукты с дерева»
Она очень горька, правда об армии и войне. Цикл «Щенки и псы войны» – о солдатах и офицерах, которые видели всю мерзость, кровь и грязь второй чеченской войны. Они прошли сквозь этот кромешный ад, проявив настоящие мужество, стойкость, преданность, отдав сердца и взамен не требуя наград. И каждый из них мечтал вернуться живым и верил, что его ждет семья, любимая девушка, Родина… По мотивам некоторых...
«Труп лежал посредине хижины, рядом с гамаком. Занавеска, разделяющая хижину на две неравные части, была отдернута. Труп сжимал в руке пистолет, как будто убитый последним усилием воли вцепился в убийцу, то ли пытаясь отвести оружие от своего виска, то ли желая сохранить решающую улику. Под головой расплылось и застыло темно-красное пятно. И что хуже всего – труп был человеческий…»
«В городе Пыльске, проездом из Крыма в Москву, застряли после свадебной поездки супруги Кимберовский и Черноморова. Он – хорист московского Большого театра, она – статистка Художественного театра. Оба очень милые люди. Но слишком уж они повеселились в Крыму. И вот целую неделю сидели в Пыльске, в гостиницу не платили и были в таком же положении, как Хлестаков до переезда к городничему…»
«Вначале осени я ехал к кузине Ольге в Р** через Москву и занял место в простом вагоне 2-го класса. Спальных я не люблю за их духоту и за то, что в них тесно от слишком большого числа удобств, ни одно из которых не отличается чистотой и ни за одно из которых нельзя поручиться, что оно вдруг не будет обращено в постель. К тому же, я сплю недурно и сидя; но я не терплю тесноты, а на этот раз, как нарочно, весь 2-й класс...
Это «фарш», трешь и психоделика.Полная противоположность первому сборнику, который был наполнен излишним романтизмом и драматизмом. Здесь собраны стихотворения исключительной пошлости и неприязни…Содержит нецензурную брань.
«Третий час ночи. Супруги Фибровы не спят. Он ворочается с боку на бок и то и дело сплевывает, она, маленькая худощавая брюнеточка, лежит неподвижно и задумчиво смотрит на открытое окно, в которое нелюдимо и сурово глядится рассвет…»
«Здесь собирается Римский Сенат. Все в огромном масштабе, все грандиозно, кроме людей. Медленно и величественно, едва волоча ноги от важности, сходятся сенаторы к нынешнему торжественному заседанию. Наиболее важных и старых окружает толпа челяди, вольноотпущенников и рабов. Во множестве вьются льстецы. Всюду заглядывают с рассеянным видом, все слушают, все пробуют, все щупают какие-то скромные остролицые...
Охотник Аллан Квотермейн, капитан Гуд и сэр Генри Куртис пускаются в опасное путешествие на поиски алмазных копей царя Соломона. Для сэра Генри единственной целью является найти своего брата, который отправился за сокровищами и пропал без вести, а Квотермейн и Гуд надеются сказочно разбогатеть. Много испытаний придется пройти героям, прежде чем они доберутся до сокровищницы и вернутся оттуда.
«В половине XVII столетия на окраине небольшого, но укрепленного городка Терноз, лежащего на правом берегу Шельды, почти напротив острова Вальхерен, виднелся несколько выдвинувшийся вперед, по сравнению с другими домами, еще более скромными, небольшой, но весьма опрятный домик, построенный во вкусе того времени. Передний фасад его был окрашен в густо-оранжевый цвет, а оконные рамы и ставни были...
«…Меня смыло волной за борт переполненной беженцами лохани. Долгое время я провел в воде, служа кормом для рыб. Ветры и течения отнесли мое тело от Бангкока к берегам Камбоджи. Там я угодил в противоторпедное заграждение, установленное мертвослужащими с дредноута «Уроборос». – Эй, дружище! – окликнули меня матросы. Они подошли к заграждению на катере. Дредноут, похожий на стальной остров, стоял на якоре...
Это научно-фантастический роман. Его сюжет таков. Далёкое будущее, освоение и колонизация множества планет. Полёты на световых скоростях. Но у любого прогресса есть тёмная сторона. Космические пираты, контрабандисты, мародёры и т. д. Эксперименты, уничтожающие целые планеты и войны галактических масштабов. Эта книга о команде авантюристов, отправившихся на поиск потерянного корабля «Навы».
Давай, Поющий для Луны, спой о разбитом корабле и дальнем береге, о неправильных вопросах и правильных ответах, и обо всех, кто потерялся в тумане. Спой об Ахено Бессмертном, Ахено Неверующем, который не смог вернуться домой…
«Створки входного шлюза распахнулись бесшумно. Помещение не реставрировали, на стенах сохранились следы от лазеров и царапины от осколков, на полу – подозрительные бурые пятна. Туристам сделалось неуютно, какая-то малышка в мультяшном комбинезоне сморщила личико, собираясь заплакать, но не успела. Вспыхнул свет, из динамиков грянул гимн витальеров и каперов. Седобородый осанистый капитан в мундире,...
«Есть люди, напоминающие старомодную табакерку. Взяв в руки такую вещь, смотришь на нее с плодотворной задумчивостью. Она – целое поколение, и мы ей чужие. Табакерку помещают среди иных подходящих вещиц и показывают гостям, но редко случится, что ее собственник воспользуется ею как обиходным предметом. Почему? Столетия остановят его? Или формы иного времени, так обманчиво схожие – геометрически – с...
«Над дачным поселком висела розовая пыль. Поселок был устроен всего пять лет назад, и молодые яблони поднялись чуть выше человеческого роста. Крыши времянок блестели под солнцем. Коралловая пыль медленно оседала на крыши, на листву и искрилась, словно иней…»
«В 1898 году, в сентябре и октябре, я проехал из Владивостока в Порт-Артур, – большею частью верхом, частью в лодке: в лодке – по Ялу (Амнока-ган). Ехал не прямо, а с заездами, – то в Корею, то в Маньчжурию. Во время этого путешествия я собрал прилагаемые сказки. Двадцать-тридцать корейцев, в своих дамских белых кофточках, в дамских шляпах с широкими полями и высокими узкими тульями, окружали нас, присаживаясь...
«…Тогда Дагни услышала, как человек во фраке сказал: – Слушатели из последних рядов просят меня повторить. Итак, сейчас будет исполнена знаменитая музыкальная пьеса Эдварда Грига, посвященная дочери лесника Хагерупа Педерсена Дагни Педерсен по случаю того, что ей исполнилось восемнадцать лет! Дагни вздохнула так глубоко, что у нее заболела грудь. Она хотела сдержать этим вздохом подступавшие к горлу...